- Встань, -- говорила она дрожащим голосом, -- встань, Бен-Гумейа, и вооружись, -- измена бодрствует во время твоего сна и убийство исходит по ступеням, ведущим к твоему чертогу.
- Что я слышу! Не мрачный ли это сон?
- Повелитель мавров, прислушайся! Слышишь ли эти шумные крики и этот стук оружия...
- Успокойся, моя возлюбленная: это голоса часовых, перекликающихся в темноте...
- Нет, это голос Эль-Газиля... твоего коварного родственника... который через минуту... будет твоим убийцей!
- Эль-Газиль!.. О, нет, это невозможно!
- Слушай... шум усиливается и приближается...
Дверь спальни уступает напору и с треском отворяется. Эль-Газиль с лицом, искаженным дикой радостью, приближается с палачами. Донья Кармен бросается вперед, чтобы защитить эмира, но Эль-Газиль грубо отталкивает ее и, сделав шаг вперед, говорит: "Бен-Гумейа, благородный родственник мой, час моей мести пробил. Ты похитил у меня эту женщину, я, в свою очередь, пришел отнять у тебя скипетр и жизнь".
- Аллах велик! Неужели Эль-Газиль говорит мне такие слова?
- Если ты не узнаешь ни лица моего, ни голоса, то узнаешь острие моего меча...