-- Где же тогда интересные люди?
-- Их нет... Впрочем, некоторый интерес представляют адвокаты, особенно криминалисты... Они сталкиваются с жизнью во всех корешках -- а отсюда всяческая разносторонность... К тому же профессиональное уменье красно говорить... Впрочем, -- Грибунин улыбнулся: -- есть ещё очень интересные собеседники: это -- гимназисты не старше шестого класса. Но и для этого и самой нужно быть гимназисткой не старше четвёртого класса.
Девушка совсем по-детски улыбнулась.
-- О, я могла бы быть уже в двенадцатом классе. Я ведь старая-престарая, -- шаловливо протянула она: -- мне уже скоро исполнится двадцать два... Брр... даже страшно, какая я старуха... Кстати, -- вы верите в хиромантию? Я гостила у подруги и научилась этой премудрости. Хотите, погадаю? Давайте руку.
Грибунин протянул правую руку. И показалась она ему неимоверно большой, чёрной и волосатой рядом с двумя другими крохотными мраморными руками, с правильными, точно отлитыми, бледно-розовыми ноготками.
Аглая Петровна гадала долго и обстоятельно. Наморщила чистый лоб и пристально вглядывалась в линии рук.
Грибунин плохо слушал, а больше всматривался в прекрасное молодое существо. Точно свет излучался из этой девушки...
На ней был бледно-голубой хитон, перевязанный у талии толстым шёлковым шнурком. Сквозь тонкие, благоухающие кружева нежно проглядывали нежные очертания груди. Линии плеч были так строги, точно сошли с полотна Бенара.
И вся она благоухала нежным и тонким ароматом неведомых духов -- не модных, рыночных, но тонких, строгих и благородных.
Да, эта женщина -- прямо венец творения. Почти уже нечто неземное...