- Нет! Таким я не могу тебя написать!
- Что, и мне для этого надо стать горбатым? - усмехнулся князь.
- Горб юноши - муки и надежда народа. И ты, князь, горбат. Но твой горб - пороки и злодеяния.
Расхохотался князь.
- Нет! Таким я не могу тебя написать! - повторил художник, переведя взгляд на портрет.
- Мануг, ты беден, потому что упрям. А ведь твои дети не хуже других, - и к ногам художника упал тугой кошелёк.
- Кто несёт правду, не бывает богат. Возьми кошелёк, князь, я неважный льстец, - ещё не досказал он, как ворвалась жена - Майрам.
Она схватила кошелёк, прижала к иссохшим грудям и с ненавистью посмотрела на мужа:
- Нет, ты будешь рисовать! В селении нет человека, кому мы не должны. Ради детей прошу, не ради себя. Уступи хоть раз! А не уступишь - не надо! Я сейчас же раздам долги, а ты с князем рассчитывайся сам… - и раздражённо хлопнула дверью.
С омерзением писал князя Мануг. Падала палитра. Ломались кисти. Терпеливо сидел перед ним князь. Почтительными тенями в стороне стояли слуги.