А у моего отца был нож, только без лезвия. Ну, взяли мы этот самый нож, Хади попробовал резать, - не получается. Гуди попробовал резать - и у него не получается. Чати попробовал - толку нет. Мати пытался - куда там. Даже у моего отца ничего не вышло. Только у меня и получилось, честное слово.
Лежит эта утка, значит, на земле. Мы глядим на неё, а это у не утка вовсе, а целый буйвол! Хади попробовал поднять - не смог. Гуди попробовал - не получилось. И Чати не поднял, и у Мати ничего не вышло. Даже мой отец не поднял. А я ухватился, как следует, да и взвалил себе на плечо. Ну мы и пошли дальше.
Мы всё шли и шли, пока не дошли до такого места, где сразу три села стоят. Причём, двух сёл не видно, а в третьем и вовсе домов нет. Мы побродили по этому безлюдному селу и отыскали там трёх живых старух. Две из них были мёртвые, а третья и вовсе не дышала.
- Старушки, - сказали мы. - Давайте приготовим эту утку с рисом.
Старуха, та, что не дышала, покрутилась здесь и там да около, и принесла полмешка риса и три горшка. Два из них были насквозь пробиты, а третий и вовсе без дна.
Мы наполнили тот горшок, что был без дна, водой. Добавили рис, положили утку и начали суп варить. Правда, огонь не разводили.
Супчик, значит, всё варился и варился, мясо и рис закипели и испарились, - одна вода осталась.
Проголодавшись, как следует, после охоты, мы набросились на еду. Ели-ели, да так голодными и остались.