Князь сталъ объяснять, что лошади, запряженные внутри, двигаютъ колесницы, а иногда рьяные любители, самоотверженно жертвуя собой, тянутъ лямку, замѣняя лошадей.
-- Не завидую ихъ положенію, замѣтилъ графъ Рѣповъ. Должно быть, ужасно тѣсно въ этихъ клѣткахъ, задыхаешься, ничего не видишь, и все это для того, чтобы мимоходомъ возбудить какую-нибудь долю вниманія!
-- Самое вѣрное изображеніе самоотверженія, усмѣхнулся князь. Залѣзешь, нравственно, въ такую же тѣсную, неудобную клѣтку, двигаешься въ духотѣ и въ темнотѣ, и думаешь, что доставляешь другимъ извѣстную долю удовольствія. А другіе, большею частью, вовсе этого не замѣчаютъ, и выходитъ, что остаешься въ дуракахъ.
-- Неужели вы думаете, что самоотверженіе можетъ оставаться незамѣченнымъ? спросила Загорская. Для этого нужно предполагать всеобщее равнодушіе, это очень неутѣшительная мысль.
-- Что же дѣлать! Практическій опытъ за меня... Возьмемте частный случай. Какое будетъ, напримѣръ, хотя мнѣ вознагражденіе за самоотверженіе, которое я выказываю въ отношеніи васъ?
-- Въ отношеніи меня?...
-- Вотъ видите, вы даже не подозрѣвали его существованія, а оно существуетъ.
-- Я не понимаю васъ...
-- Подумайте хорошенько, смѣясь и наклоняясь къ ней, произнесъ князь. Неужели вы не сознаете, что обязаны питать ко мнѣ нѣкоторое чувство признательности?
-- За что?