-- Сидятъ двое, но должно быть скоро уйдутъ, отвѣчалъ тотъ, взглядывая на часы. Не угодно ли вамъ присѣсть, прибавилъ онъ, придвигая Василисѣ стулъ.
-- Мы туда войдемъ, ничего, сказалъ Борисовъ.
Онъ открылъ дверь и, посторонившись, пропустилъ Василису въ отдѣленіе за перегородкой. Тамъ стоялъ диванъ, два кресла и нѣсколько стульевъ; посрединѣ круглый столъ, заваленный газетами и журналами. Господинъ съ черной бородой и черными глазами сидѣлъ на диванѣ, перелистывая толстый томъ какого-то сочиненія; замѣтивъ, что вошла женщина, онъ привсталъ и поклонился. Въ противоположномъ углу на стулѣ сидѣлъ рабочій въ синей блузѣ и читалъ номеръ "Раппеля".
-- Хотите журналъ какой нибудь? спросилъ вполголоса Борисовъ, подвигая Василисѣ кресло къ круглому столу. Мы получаемъ всѣ русскіе и много иностранныхъ журналовъ и газетъ. Вотъ Kladderradatsch, Daily News, Times, National Zeitung, послѣдній номеръ Lanterne... Борисовъ перебиралъ груду журналовъ.
-- Вотъ интересное еженедѣльное изданіе фотографическихъ снимковъ съ знаменитыхъ картинъ, проговорилъ онъ; хотѣлъ показать вамъ; пойду разыщу.
Онъ вышелъ въ другое отдѣленіе.
Василиса сидѣла, перевертывая разсѣянно страницы иллюстраціи. Мысли ея тихонько бродили, она чувствовала себя занесенною въ совершенно незнакомую атмосферу и старалась опредѣлить свои впечатлѣнія. Каждый разъ, что она подымала голову, она встрѣчала черные, блестящіе глаза господина, сидящаго на диванѣ, съ любопытствомъ на нее устремленными; онъ тотчасъ же опускалъ ихъ и углублялся въ чтеніе, подымая книгу такъ высоко, что даже лица его не было видно. Рабочій сидѣлъ, не шевелясь. Чуткое ухо Василисы слышало за перегородкой голосъ Борисова, спрашивающаго шопотомъ:
-- Михайловъ былъ?
-- Не пріѣзжалъ еще, отвѣчалъ тихо библіотекарь. Двѣ телеграммы послали сегодня утромъ въ Веве.
-- Чего онъ застрялъ? Придется безъ него окончить корректуру; а завтра въ ночь примемся за фальцовку.