И какъ ни была рѣшительна Вѣра, голосъ ея слегка дрогнулъ.
-- Милая Вѣра Павловна! сказала ласково Василиса, проводя рукой по длиннымъ косамъ дѣвушки. Такъ вотъ что васъ тревожило?.. Право, я не вижу, изъ чего вамъ было огорчаться.
-- Вы не видите, но я знаю. Вы мнѣ нравились, потому что вы милая, умная, красивая... и мнѣ было досадно, что моя мать употребила такое пошлое слово. Вы имѣли право подумать, что я пустая дѣвчонка и больше ничего.
-- Но вѣдь я этого не подумала.
-- Я васъ за это и люблю.
-- А, любите? засмѣялась Василиса.
-- Еще бы...
Вѣра взяла ея руку и, прижавшись сначала къ ней лицомъ, тихонько поцѣловала ее.
-- Вѣра Павловна, что вы!
Дѣвушка громко разсмѣялась и, чмокнувъ ее еще разъ, уже совершенно откровенно, проговорила: