-- Личное недовольство, произнесъ онъ. Возьмите человѣка безъ всякихъ идеальныхъ стремленій, но озлобленнаго и пострадавшаго отъ извѣстной жизненной обстановки, изъ которой нѣтъ другого выхода, какъ разрушеніе режима, обусловливающаго эту обстановку; развѣ исходная его точка не будетъ гораздо положительнѣе исходной точки самаго убѣжденнаго теоретика, и развѣ онъ не возьмется за протестъ съ гораздо большей энёргіей и практичностью? Онъ знаетъ, что онъ борется не за какую-нибудь отвлеченную идею, а за свои кровные интересы; сомнѣнія породиться въ немъ не могутъ, онъ будетъ бороться до конца, потому что поставленъ въ безвыходное положеніе. И такъ, заключилъ Горностаевъ, хотя подкладка личныхъ мотивовъ, сама по себѣ, и не возвышенный факторъ, тѣмъ не менѣе, на дѣлѣ, онъ оказывается самымъ благонадежнымъ.
Горностаевъ говорилъ просто, холодно, безъ увлеченія: онъ излагалъ свои воззрѣнія дѣловымъ тономъ человѣка, хорошо знающаго то, о чемъ онъ говоритъ.
-- Какъ все это сурово! думала Василиса. Она выносила всякій разъ изъ такихъ бесѣдъ какое-то гнетущее безпокойство, потребность идти дальше, вникнуть глубже, дойти до чего-нибудь существеннаго, на чемъ бы могла установиться ея мысль.-- Что это за міръ? думала она; какіе это люди? въ какую броню одѣты они? Почему они спокойны, а меня эти вопросы мучатъ и наполняютъ сомнѣніемъ?
VI.
Прошло нѣсколько дней. Василиса, въ сопровожденіи Вѣры, посѣтила библіотеку. На обратномъ пути съ ними пошелъ Борисовъ.
Заговорили о Тулиневой. Василиса хотѣла знать, какое участіе она принимала въ дѣлахъ и какую играла роль.
-- Она дѣлаетъ то же, что и всѣ мы, объяснялъ Борисовъ: пишетъ, переводитъ статьи изъ иностранныхъ журналовъ, поддерживаетъ сношенія, какія у нея есть въ Россіи и заграницей, и толкуетъ съ новоприбывшими; -- вообще, старается распространить, въ какой бы то ни было формѣ, извѣстную идею. Въ ней выработался вполнѣ опредѣленный взглядъ на вещи. Она дѣйствуетъ въ силу убѣжденія, безъ всякаго внѣшняго къ этому импульса. Жаль, что умираетъ; она могла бы занять, какъ дѣятель, совершенно самостоятельное положеніе, на что женщины вообще рѣдко способны.
-- Это мое мнѣніе; сказала Василиса, но я не думала, что вы его раздѣляете.
-- Почему же нѣтъ? Въ этомъ отношеніи я консерваторъ. Я смотрю на женщину, какъ на существо положительно субъективное, дѣйствующее большей частью подъ впечатлѣлѣніемъ аффекта, и вслѣдствіе этого способное произвести значительную сумму работы, но только въ данный моментъ и въ извѣстномъ, очень ограниченномъ районѣ. Женщины -- тѣ же фанатики; онѣ въ состояніи совершать, не задумываясь, самые отчаянные подвиги, когда ихъ подталкиваетъ чувство, но неспособны отнестись критически къ идеѣ и вообще смотрятъ на вопросы съ самой узкой точки зрѣнія.
-- А эманципированныя женщины? тѣ, которыя ходили въ народъ?..