На другой день онъ пришелъ вечеромъ, довольно поздно. Вѣра была наверху у Тулиневой; Василиса приняла его въ общей гостинной.
-- Охота вамъ сидѣть въ душной комнатѣ, проговорилъ Борисовъ. Вечеръ прекрасный, лунный; пойдемте походить.
Вечеръ, дѣйствительно былъ, прекрасный; луна освѣщала озеро, въ тепломъ воздухѣ была разлита осенняя влага. Побродивъ нѣсколько времени по улицамъ и набережной, мимо освѣщенныхъ оконъ магазиновъ, они пришли къ мосту, ведущему на островъ Руссо.
-- Перейдемте и сядемте на скамейку, сказалъ Борисовъ; въ эту пору тамъ прелестно, тихо, никого нѣтъ,-- развѣ какая-нибудь парочка бродитъ подъ каштанами.
Небольшой островъ былъ полонъ луннаго свѣта, падающаго серебристымъ доящемъ сквозь порѣдѣлую листву деревьевъ. Ни души тамъ не было, даже влюбленной парочки, о которой говорилъ Борисовъ, не оказалось. Бронзовая фигура философа-моралиста возвышалась одна, среди безмолвной тишины и уединенія.
Борисовъ и Василиса сѣли на скамейку. Передъ ними раскидывалось широкое пространство озера, очертанія горъ туманно освѣщались луннымъ сіяніемъ, за бассейномъ свѣтились маяки.
-- Не вѣрится, что октябрь на дворѣ, какъ тепло и тихо, сказалъ Борисовъ.
-- Да, проговорила Василиса.
Мечты ея въ эту минуту уносились далеко. Она видѣла передъ собой Средиземное море, сверкающее на солнцѣ, темно-лазуревое небо, огромныя скалы, покрытыя, какъ ковромъ, роскошной южной растительностью; на нее пахнуло струйкой душистаго воздуха, которымъ она дышала въ тотъ день, когда сидѣла съ Борисовымъ надъ обрывистымъ берегомъ моря и глядѣла вдаль. Какъ онъ былъ тогда къ ней близокъ; сколько невидимыхъ нитей протянулось между имъ и ею; какими неразрывными казались онѣ,-- и какъ скоро и легко оборвались!
"О чемъ онъ думаетъ въ эту минуту?" невольно шевельнулся въ ней вопросъ, и она взглянула на него.