Вѣра окончила курсъ въ консерваторіи. Ея будущность оставалась покуда неопредѣленною, а жизнь съ матерью становилась съ каждымъ днемъ невыносимѣе. "Я не люблю ея, не уважаю, я не могу съ ней жить!" вырвалось у Вѣры, когда, узнавъ объ отъѣздѣ Василисы, она бросилась къ ней на шею, и, не сдерживая страстныхъ слезъ, въ первый разъ заговорила о своихъ отношеніяхъ къ матери. Василисѣ стало жаль молодого, прекраснаго существа.
-- Знаете что, Mignon, я увезу васъ съ собой, проговорила она.
Подъ предлогомъ надзирать за хозяйствомъ, Василиса предложила старухѣ Макаровой переѣхать съ ней на дачу. Макарова приняла предложеніе съ благодарностью и, тотчасъ по прибытіи въ домъ, вошла въ роль экономки, какъ въ подобающее ей положеніе. Загорскому смѣтливая и лукавая старуха пришлась по душѣ, онъ немедленно почувствовалъ къ ней довѣріе, смѣшанное съ извѣстной долей неуваженія, которое всякій ловкій человѣкъ испытываетъ къ другому ловісму человѣку. Она, съ своей стороны, прислуживалась и немилосердно льстила ему. Константинъ Аркадьевичъ любилъ, въ отношеніи къ своимъ подчиненнымъ, выказываться привѣтливымъ и простымъ. Онъ охотно фамиліарничалъ, расточалъ шуточки и любезности, и пріобрѣтенная такой дешевой цѣной популярность удовлетворяла его. Каролина Ивановна немедленно вошла въ роль внимательной, очарованной слушательницы, и подобострастно улыбалась, когда Константинъ Аркадьевичъ за столомъ снисходительно и неостро шутилъ съ нею. Загорскій находилъ, что Каролина Ивановна перлъ экономокъ. Хорошенькую ея дочь онъ тоже цѣнилъ, какъ одно изъ ея достоинствъ, и чаялъ себѣ развлеченія отъ ея присутствія въ домѣ.
Вѣра проводила цѣлые дни съ Василисой. Она любила разсказывать о своемъ дѣтствѣ, о своихъ планахъ въ будущемъ, о всякихъ думахъ и впечатлѣніяхъ. Болтовня ея была откровенна, но со всѣмъ тѣмъ чувствовалось, что въ минуты самыхъ сердечныхъ изліяній она оставалась хозяйкою своего внутренняго міра,-- она раскрывала, но не отдавала его. Василиса часто дивилась глубокому задушевному развитію этой дѣвушки, никѣмъ не воспитанной к сложившейся правильно и прекрасно, какъ дикій цвѣтокъ.
Вилла, въ которой жили Загорскіе, была просторная, удобная, устроенная со всей изысканностью комфорта. Домъ стоялъ среди большого сада, съ террассы, на которую выходили высокія стеклянныя двери гостинной и кабинета Василисы, открывался прелестный видъ.
Восточный конецъ Женевскаго озера, съ обступившими его полукругомъ горами, образуетъ поэтическій, запертый со всѣхъ сторонъ уголокъ. Кажущееся однообразіе этой картины безконечно разнообразно въ игрѣ тѣней и свѣта, въ яркомъ окрашиваніи неба при вечерней зарѣ, въ измѣняющемся колоритѣ водъ.-- Василиса полюбила эту картину съ перваго взгляда; эта замкнутость гармонировала съ настроеніемъ ея духа. Первые ноябрскіе дни въ этомъ году стояли теплые и мягкіе; листья попадали съ деревьевъ, горы утратили свое лѣтнее одѣяніе, но солнце еще пригрѣвало, и косые его лучи освѣщали прощальнымъ, тихимъ блескомъ поблекшую въ своихъ роскошныхъ цвѣтахъ картину.
Василиса сидѣла на террассѣ по цѣлымъ часамъ и смотрѣла на Шильонскій замокъ, на снѣжныя вершины савойскихъ Альповъ. Ей вспоминалось, какъ, ребенкомъ, она сиживала на берегу синяго Средиземнаго моря, и какую безотчетную тоску пробуждала въ ея ребяческомъ сердцѣ прибивающая волна. И вся жизнь ея была полна этой тоски, этого неудовлетвореннаго желанія развернуть подрѣзанныя крылья, которыя не были въ силахъ унести ее изъ міра напрасныхъ стремленій и неосуществимыхъ идеаловъ! Желать, желать постоянно и безполезно всего прекраснаго, всего высокаго, и никогда не достигать цѣли своихъ желаній -- вотъ роковое зло, на которомъ основано людское горе! думала Василиса. Ей казалось въ такія минуты, что она отдѣлялась отъ своего маленькаго единичнаго я и уловляла чуткой душой тайну закона страданій, связывающаго общей цѣпью печали, слезъ и отчаянія весь человѣческій родъ. Не убѣжать никому отъ жестокой необходимости, не скрыться отъ нея, и чѣмъ выше человѣкъ поставилъ свой идеалъ, тѣмъ вѣрнѣе постигнутъ его погромъ и разореніе!...
Уѣзжая изъ Женевы, Загорскій пригласилъ Борисова посѣщать ихъ. Приглашеніе это было съ его стороны пустою формою; онъ надѣялся, что и Борисовъ понималъ это такъ,-- и потому былъ крайне удивленъ, когда, недѣли двѣ спустя, въ одинъ прекрасный день Борисовъ неожиданно появился въ его кабинетѣ.-- А! Это вы, молодой человѣкъ; какими судьбами? привѣтствовалъ своего посѣтителя Константинъ Аркадьевичъ, принявъ разсѣянный и холодный видъ.
-- По вашему приглашенію, отвѣчалъ съ непринужденною улыбкою Борисовъ, усаживаясь въ кресло и закуривая папироску.
Константинъ Аркадьевичъ поморщился, но почему-то почувствовалъ себя укрощеннымъ въ желаніи быть невѣжливымъ.