-- Да, раздался вдругъ совершенно спокойный голосъ Борисова, да, карманъ такой барыни былъ бы тароватъ для міра, но, къ несчастью, у такихъ барынь обыкновенно водятся мужья, которые сами не зѣваютъ, и совершаютъ выгребанье ихъ кармановъ съ большимъ успѣхомъ, на основаніи легальныхъ привиллегій.
Тонъ Борисова былъ самый хладнокровный и даже добродушный. Онъ повернулъ немного свое кресло, такъ, чтобы очутиться противу Константина Аркадьевича, и въ то время, какъ говорилъ съ нимъ, пристально на него смотрѣлъ.
Молчаніе длилось нѣсколько секундъ. Загорскій пересталъ потирать себѣ руки, и язвительная усмѣшка сошла съ его лица. Онъ взглянулъ исподлобья на Борисова. Прошла еще минута, и онъ заговорилъ мягкимъ, любезнымъ тономъ
-- А кажется, Вѣра Павловна разыгрываетъ новый романсъ? Удивительный у нея талантъ. Вы ее слышали?
-- Слышалъ, отвѣчалъ Борисовъ. Талантъ, дѣйствительно, замѣчательный.
Заговорили о музыкѣ. Вскорѣ подали чай, вмѣстѣ съ которымъ появилась Каролина Ивановна и сѣла за самоваръ.
Въ эту пору Константинъ Аркадьевичъ обыкновенно раскланивался и исчезалъ. Онъ ходилъ каждый вечеръ играть въ вистъ съ княгиней Трубиной, старой, надменной петербургской grande dame, съ которой Василиса, по своемъ пріѣздѣ, обмѣнялась визитами, но рѣдко видѣлась.
-- Извините меня, проговорилъ Загорскій, я долженъ покинуть пріятное общество.
Онъ съ чувствомъ пожалъ руку Борисова.-- До свиданія, мы еще увидимся. Надѣюсь, вы останетесь денька два, три?...
-- Очень сожалѣю, не разсчитывалъ, отвѣчалъ Борисовъ. Мнѣ нужно возвратиться въ Женеву завтра, съ раннимъ поѣздомъ. Позвольте проститься съ вами уже теперь.