Всѣмъ стало почему-то очень весело съ появленіемъ Борисова. Подали во второй разъ чай и разошлись довольно поздно.
Борисовъ пошелъ проводить Рѣдича и спустя минутъ десять вернулся.
-- Можно? проговорилъ онъ, входя въ гостинную, гдѣ Василиса сидѣла одна.
Она знала, о чемъ онъ заговоритъ, и заранѣе собиралась съ духомъ.
Борисовъ, дѣйствительно, заговорилъ объ этомъ, улыбаясь, непринужденно, безъ всякаго предисловія.
-- Такъ какъ же, очень на меня разсердились?
Онъ сѣлъ возлѣ нея и взялъ ея руку.
-- Голубчикъ, нельзя было не уѣзжать,-- меня ждали... Я вамъ это говорилъ. И вырваться изъ Женевы раньше тоже не могъ. Одной корреспонденціи что навалило!.. Привезъ съ собой... Вы почитаете, ежели вамъ интересно.
-- Не надо, сказала она. Я на васъ не сердилась...
-- Неправда; вы и теперь еще сердитесь. За что?... Ну, да богъ съ вами; -- сочтемся. А гнѣвъ вашъ не помѣшалъ вамъ дѣло сдѣлать,-- пригрѣли и приласкали больного,-- нашли ему работу. Вотъ это хорошо! Распорядились, какъ умная барыня.