-- Предчувствія!.. усмѣхнулся Борисовъ. Ежели вагонъ соскочитъ съ рельсовъ, и я буду убитъ, успѣете горевать; а теперь рано.
Василиса не отвѣчала.
-- Ты напишешь хоть разъ? спросила она.
-- Болѣе чѣмъ разъ, по всей вѣроятности.
-- Длинныя письма?
-- Какъ придется.
-- И я буду тебѣ писать... Я буду каждый день писать.
Она приподнялась со скамейки и, стоя возлѣ него, обняла его голову и прижала къ себѣ. Онъ не шевелился и угрюмо молчалъ, утирая нетерпѣливымъ жестомъ теплыя слезы, падавшія ему на лицо.
-- Не сердись, сказала Василиса. Я знаю, ты не любишь, чтобы я плакала; не буду.
-- Ежели было бы о чемъ! а то вѣдь такъ только плачете, себя тѣшите.