Стемнѣло, когда пріѣхали домой. Борисовъ простился и ушелъ къ своимъ родственникамъ. Наташу уложили спать; няня занялась хозяйственными дѣлами. У Василисы болѣла голова; она распустила волосы и легла на диванъ. Огонь въ каминѣ слабо освѣщалъ комнату; она лежала, не шевелясь, завернутая въ мягкія складки бѣлаго капота, который обрисовывалъ стройныя линіи безукоризненно-прекраснаго тѣла. Всякія мысли проходили у нея въ головѣ; имъ не было ни словъ, ни названія, онѣ пестрѣли передъ ней длинной вереницей и приходили всѣ къ одному заключенію, что нелегко живется.
Раздался звонокъ у входной двери. Василиса услышала голосъ Борисова; Марфа Ильинишна отворила дверь въ гостинную.
-- Это Сергѣй Андреевичъ, матушка; можно имъ?
Борисовъ вошелъ.
-- Что съ вами? Я вернулся домой немного поранѣе и взбѣжалъ на минутку узнать, какъ вы можете?
-- Я рада, что вы пришли.
Онъ взялъ стулъ и сѣлъ возлѣ нея.
-- А я совсѣмъ не радъ, что нахожу васъ на диванѣ. Вотъ они пейзажи и вышки, только голова отъ нихъ разбаливается! Дайте-ка пульсъ; нѣтъ ли у васъ лихорадки? Я вѣдь немного докторъ.
-- Да я не больна, даже не устала, а такъ лѣнюсь...
Она прибавила: