-- Скажите! произнесла съ удивленіемъ Елкина. Къ какимъ же, наконецъ, Борисовымъ вы принадлежите? Я знаю, болѣе или менѣе, всѣ дворянскія фамиліи наперечетъ; кромѣ названныхъ мною Борисовыхъ, никакихъ другихъ въ Россіи нѣтъ.
-- Вы, по всей вѣроятности, и не ошибаетесь. Только почему же вы заключили, что я непремѣнно принадлежу къ дворянской фамиліи?
Лукавая старуха не нашлась.
Борисовъ продолжалъ спокойнымъ тономъ:
-- Моихъ однофамильцевъ очень много. Есть на Лубянкѣ, въ той же Москвѣ, книгопродавецъ Борисовъ; другой, на Апраксиномъ дворѣ, въ Петербургѣ, торгуетъ сырами. Есть еще очень почтенное семейство Борисовыхъ -- жена бѣлошвейка, а мужъ дворецкимъ въ какомъ-то домѣ служитъ; можно сказать, благочестивые люди.
Загорская ничего не говорила; глаза у нея весело смѣялись, она слегка закусывала розовыя губы.
-- Что же! сказала Елкина, изъ всякаго слоя общества можетъ выйти честный и порядочный человѣкъ. Я сторонница прогресса и сама, надо вамъ сказать, ужасная либералка. Впрочемъ, въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго: вѣдь я славянофилка. Всѣ мои друзья передовые люди; я со многими чехами знакома, меня тамъ очень любятъ. Прошлое лѣто я шесть недѣль въ Прагѣ у Ригера гостила, на мельницѣ у него жила.
-- Вотъ вы въ Прагѣ у Ригера на мельницѣ жили, а на Руси только дворянъ Борисовыхъ наперечетъ знаете; про насъ, плебеевъ, и думать не хотите! проговорилъ Борисовъ, и лицо его при этомъ выражало такое простодушіе, что Елкина почти усомнилась въ вѣрности распространяемыхъ ею же слуховъ.
-- Мнѣ пора идти, до свиданія, Василиса Николаевна, сказалъ Борисовъ.
Онъ пожалъ ей руку, поклонился Елкиной и вышелъ.