Онъ опять взялъ ея руку и, не спѣша, не спуская съ нея потемнѣвшихъ отъ страсти глазъ, провелъ губами по кончикамъ ея пальцевъ и нѣсколько разъ беззвучно поцѣловалъ ихъ. У Василисы начинала кружиться голова. Ей казалось, что отъ концовъ этихъ пальцевъ, которые онъ цѣловалъ, до глубины ея души сверкнуло пламя и сжигало ее.
-- Что же вы хотите сказать? повторилъ Борисовъ неровнымъ голосомъ. Дорогая моя.... милая.... Вѣдь моя?.... да?.... вся моя?....
Онъ обнялъ ее за плечи и привлекъ къ себѣ. Она не противилась, у нея въ глазахъ потемнѣло, она вся обмерла. Онъ цѣловалъ ея волосы и закрытые глаза. Василиса не шевелилась, только отвернула голову и прижалась лицомъ къ его плечу. Она слышала тяжелый стукъ его сердца, шопотъ несвязныхъ словъ... Ей было страшно, и въ то же время казалось, что счастье цѣлыхъ столѣтій стѣснилось въ эту минуту и неслось ей навстрѣчу свѣтлой волной.
Что со мной? подумала она и сдѣлала движеніе, чтобы освободиться.
-- Сергѣй Андреевичъ... нельзя!... Оставьте меня... шептала она чуть слышно.
Онъ опустилъ руки, которыя держали ее, какъ въ желѣзныхъ оковахъ.
Она прислонилась головой къ дивану и лежала съ закрытыми глазами, вся блѣдная, тяжело дыша.
Борисовъ смотрѣлъ на нее. Страсть тяжелой волной билась во всемъ его существѣ. Онъ нагнулся, губы его касались уже края ея щеки... но сила воли взяла верхъ, онъ остановился. Нѣсколько мгновеній онъ оставался неподвиженъ,-- потомъ откинулъ голову, тяжело вздохнулъ, словно переломилъ себя, и всталъ съ дивана.
-- Василиса Николаевна! окликнулъ онъ тихо.
Она не отвѣчала. Онъ провелъ рукой по ея похолодѣлому лицу и отправился въ сосѣднюю комнату, откуда принесъ стаканъ съ водою.