Князь Иліодоръ Раменскій, блестящій франтъ и мотъ, большую часть жизни проводилъ за-границеі, не зная счета деньгамъ, а всѣми дѣлами его завѣдывалъ плутъ-нѣмецъ, и потому и это послѣднее достояніе Раменскаго быстро таяло.
Роскошный домъ въ Раменьѣ стоялъ пустой и заколоченный; прекрасный садъ заросталъ и сглаживалъ слѣды искусственныхъ украшеній; у скульптурныхъ фронтоновъ начали отваливаться руки, головы и ноги барельефныхъ Ахилловъ, Гекторовъ и Аяксовъ; по мраморной облицовкѣ пошли трещины, сѣрыя и черныя пятна; кое гдѣ разноцвѣтный мохъ, точно лишаи на тѣлѣ, распестрилъ стѣны. Внутренность дома тоже пришла въ упадокъ. Плутъ-управляющій мало по малу распродалъ дорогую мебель, ковры, гобелены и картины; библіотеку раскрали,-- и всѣ жалкіе остатки прежняго величія стали покрываться пылью, плѣсенью и паутиной, никѣмъ не посѣщаемые. Домъ точно умеръ и предавался медленному тлѣнію; сквозь закоптѣлыя стекла огромныхъ оконъ видно было все это жалкое зрѣлище, и невыразимая тоска охватывала сердце при видѣ этого древняго, съ славнымъ и шумнымъ прошлымъ, историческаго мертвеца, забытаго и заброшеннаго среди суеты новыхъ поколѣній.
Въ домѣ этомъ давно, сотня лѣтъ тому назадъ, произошла очень трогательная и романическая исторія, которая будетъ предметомъ нашего повѣствованія. Объ этомъ происшествіи не сохранилось никакой памяти, кромѣ двухъ, весьма непонятныхъ и странныхъ предметовъ, которые впослѣдствіи погибли безслѣдно.
Усадьба была за смертью послѣдняго холостаго князя Раменскаго продана съ торговъ и попала въ руки мужика-откупщика. Онъ перестроилъ домъ сверху до низу подъ винокуренный заводъ; садъ былъ вырубленъ, выкорчеванъ; всѣ украшенія снесены съ лица земли, и на мѣстѣ ихъ выросли длинныя казармы для рабочихъ, кочегарни, склады и прочее, составляющее поэзію новаго времени, обильнаго изобрѣтеніями и предпріимчивостью. Два странныхъ предмета, напоминавшихъ таинственную и романическую исторію, происшедшую въ домѣ Раменскихъ, были слѣдующіе: въ большой спальнѣ одной изъ княгинь Раменскихъ висѣлъ на стѣнѣ портретъ изможденнаго узника въ арестантскомъ платьѣ, съ небритою сѣдою бородою, съ большими, горящими какимъ-то затаеннымъ огнемъ, глазами; рама была черная, по угламъ украшенная желѣзнымъ подобіемъ кандаловъ съ цѣпями, а на верху, какъ рѣзкая противоположность, два лѣпныхъ золотыхъ амура держали пламенѣющее сердце съ надписью: "fidélité". Другимъ предметомъ былъ стоявшій въ саду мраморный мавзолей въ видѣ четырехгранной пирамиды, украшенный съ одной стороны медальеномъ съ портретомъ-профилемъ, схожимъ съ тѣмъ, что висѣлъ въ домѣ, съ другой -- были вычеканены сломанныя кандалы съ цѣпями, съ третьей -- сердце съ надписью, какъ и на портретѣ, а съ четвертой -- надпись:
"Неизмѣнной вѣрности,
Непреклоннои любви".
Послѣдній владѣлецъ Раменья только смутно зналъ о семейномъ преданіи, объясняющемъ эти два памятника, и по невнимательности своей къ фамильнымъ святынямъ съ легкой душой далъ этимъ памятникамъ разрушаться отъ времени, а пріобрѣвшій Раменье откупщикъ докончилъ дѣло природы: портретъ былъ выброшенъ въ хламъ, а памятникъ разобранъ по камешку и употребленъ въ дѣло подъ новыя постройки.
Напрасно мы стали-бы обращаться къ воспоминаніямъ старожиловъ,-- этому во многихъ случаяхъ вѣрному отголоску старины,-- чтобы хоть отчасти объяснить намъ значеніе памятника въ саду,-- на этотъ счетъ не сохранилось въ народѣ никакой молвы, никакого преданія, хотя окрестное населеніе съ незапамятныхъ временъ считало себя подданными князей Раменскихъ.
Все происшествіе было окутано мракомъ непроницаемой тайны, тайны, въ которой замѣшана честь знатнаго княжескаго рода, которую ревниво берегли отъ взгляда постороннихъ. И вотъ почему всевидящая и всепроницающая народная молва, сохранившая для науки много тайныхъ историческихъ фактовъ, въ этомъ происшествіи не нашла пищи для своего легендарнаго творчества, ибо оно не было никому извѣстно, кромѣ самыхъ близкихъ къ нему лицъ.
Но мы раскроемъ завѣсу этой тайны, хранившейся сотню лѣтъ, и разскажемъ событіе, происшедшее въ семьяхъ князей Долинскихъ и князей Раменскихъ.