Дѣло Талицкаго раскрыло большую опасность для правительства, крывшуюся въ народномъ недовольствѣ, подстрекаемомъ нелѣпыми толками о послѣднихъ временахъ и антихристѣ. Петръ рѣшилъ не замалчивать этотъ щекотливый вопросъ и противъ толковъ и нелѣпыхъ тетрадокъ, циркулировавшихъ въ народѣ, выступить съ проповѣдью и обличеніемъ авторитетнаго въ глазахъ народной массы духовнаго лица. Такимъ лицомъ былъ Стефанъ Яворскій, обличившій Талицкаго {По инымъ свѣдѣніямъ (напримѣръ, въ "Возраженіи на камень вѣры", ркп. П. В.), вовремя спора Яворскаго съ Талицкимъ, митрополитъ былъ окончательно побѣжденъ еретикомъ, и только личное вмѣшательство Петра прекратило споръ. См. Пекарскій: "Наука и литература при Петрѣ Великомъ", т. II.}, и ему поручили составить книгу, гдѣ бы всѣ эти толки были опровергнуты на основаніи священнаго писанія, вразумительно и ясно дня самыхъ придирчивыхъ и начитанныхъ оппонентовъ.
Въ 1703 году, было напечатано сочиненіе Яворскаго: "Знаменія пришествія антихриста и кончины вѣка, отъ писаній божественныхъ явленна". Въ этой книгѣ Яворскій, видимо, возражаетъ на тетрадки Талицкаго о "счисленіи лѣтъ", не сохранившіяся при дѣлѣ, и разсматриваетъ вопросъ объ антихристѣ всесторонне: и о происхожденіи его, и о числѣ лѣтъ его царствія (полчетверга годовъ), и объ имени его (при чемъ насчитываетъ одиннадцать греческихъ предполагаемыхъ именъ антихриста, соотвѣтствующихъ числу 666).
Книга Яворскаго написана со всею богословскою ученостью, какою обладалъ мѣстоблюститель патріаршаго престола, но самая запутанность предмета часто заставляла рязанскаго владыку прибѣгать въ натянутымъ объясненіямъ, а въ иныхъ мѣстахъ, совсѣмъ темныхъ, заканчивать рѣчь словами: "Но что о семъ много глаголати?" "Не терпитъ тайна испытанія...".
Однако зло укоренилось слишкомъ глубоко для того, чтобы сочиненіе Яворскаго могло разсѣять ложные толки; они продолжали жить и распространяться въ народѣ, тѣмъ болѣе, что дальнѣйшая дѣятельность Петра на пути реформъ не могла помирить съ нимъ приверженцевъ старины, а еще болѣе ихъ озлобляла. Имя Талицкаго, человѣка, по многимъ свѣдѣніямъ, умнаго и сильнаго волею, окружилось ореоломъ мученичества; ему сочувствовалъ царевичъ Алексѣй Петровичъ; о немъ вспомнила черезъ пятьдесятъ лѣтъ императрица Елисавета Петровна и потребовала его дѣло изъ Тайной канцеляріи къ себѣ на разсмотрѣніе, но оно оказалось уже неполнымъ.
Лучшимъ доказательствомъ живучести идей о кончинѣ міра и антихристѣ явился черезъ двадцать лѣтъ послѣ Талицкаго процессъ капитана Василія Левина, въ иночествѣ старца Варлаама. Это былъ невропатъ, подверженный припадкамъ эпилепсіи, съ мистическимъ наклономъ мыслей, противъ воли отданный отцомъ-помѣщикомъ въ военную службу, гдѣ онъ и дослужился съ 1701 по 1711 годъ до капитана гренадерскаго полка.
Въ 1719 году, онъ вышелъ по болѣзни въ отставку и въ 1722 г. постригся въ монахи въ Предтеченскомъ, около Пензы, монастырѣ. Пунктомъ помѣшательства Левина были "послѣднія времена", антихристъ, котораго онъ видѣлъ въ лицѣ Петра Великаго, антихристовы печати и прочее, о чемъ онъ много разговаривалъ съ людьми всякаго званія: офицерами, монахами, попами, и въ большинствѣ случаевъ находилъ сочувствующихъ, но не смѣлыхъ, людей. Онъ видѣлся и былъ ласково принятъ даже Отефаномъ Яворскимъ, котораго и запуталъ въ свое дѣло, желая подвергнуть его мученіямъ и тѣмъ доставить ему царствіе небесное. Дѣло Левина обнаружило и такой поразительный фактъ, что домашній "крестовый" попъ князя Меньшикова, Никифоръ Лебедка, считалъ Петра антихристомъ, сознался въ этомъ и былъ казненъ.
Въ монастырѣ Левинъ нашелъ себѣ единомышленника въ своемъ духовномъ наставникѣ старцѣ Іонѣ и, распаля воображеніе разговорами съ нимъ, 17-го марта 1722 года, пошелъ на базарную площадь въ Пензѣ въ торговый день, влѣзъ на крышу одной изъ лавочекъ и, поднявъ клобукъ на палкѣ, началъ громко проповѣдывать народу о пришествіи антихриста въ лицѣ Петра, антихристовыхъ клеймахъ, неповиновеніи царю и такъ далѣе.
Народъ сильно смутился и разбѣжался, но въ числѣ слушателей нашелся посадскій человѣкъ Ѳедоръ Каменщиковъ, который въ тотъ же день донесъ на Левина въ пензенскую земскую контору, и ихъ обоихъ, заковавши, отправили въ Тайную канцелярію, а Предтеченскій монастырь арестовали весь и приставили къ нему караулъ.
И тутъ, какъ въ дѣлѣ Талицкаго, оказалось замѣшано много людей, и даже самъ Стефанъ Яворскій былъ допрашиваемъ на дому и ставленъ на очную ставку съ Левинымъ.
Можетъ быть, эта тревога сильно подѣйствовала на престарѣлаго владыку, ибо онъ черезъ четыре съ небольшимъ мѣсяца послѣ этого допроса и ставки умеръ въ ноябрѣ 1722 года.