По временамъ тянули вереницами гуси, лебеди, утки; изрѣдка съ грязныхъ полей слышенъ былъ свистъ кроншнепа и курлыканье журавлей. Чирки по зарямъ сновали туда и сюда, быстро разсѣкая воздухъ при своихъ перелетахъ; Фомка-разбойникъ пискомъ пищалъ, ловя маленькую рыбешку, и далеко разносились въ прозрачномъ воздухѣ, по тихой поверхности широкаго разлива, громкіе, однообразные крики чаекъ.
Не усидѣть дома въ такое время охотнику. Такъ и тащитъ его къ ружью, а отъ ружья къ созерцанію природы, обновленной жизнію прилетныхъ птицъ. Душа такъ и рвется на широкій просторъ, на гладкую, зеркальную поверхность воды, въ которую, опрокинувшись, смотрится обновляющаяся природа. Съ нетерпѣніемъ ожидалъ я свободнаго времени отъ моихъ занятій, чтобы отправиться по разливу въ легкой лодочкѣ куда нибудь на островъ, въ ночевку.
-- На охоту бы, Абрамъ, надо?
-- Давно пора, батюшка, вся дичь прилетѣла.
-- Куда же ѣхать-то? Мѣста здѣсь все незнакомыя.
-- Да поѣдемте въ Озёла; мѣста тамъ привольныя, утки много; тетеревей -- съ подъѣзду найдемъ.
-- Ну, тебя съ утками! Мнѣ бы хотѣлось пострѣлять тетеревей на току, гдѣ-бы большой былъ слётъ, чтобы было надъ чѣмъ потѣшиться.
-- Такъ зачѣмъ же дѣло стало?-- Поѣдемте на Бѣлый Боръ.
-- Хорошее мѣсто?
-- Ужъ такое ли мѣсто,-- что и во снѣ не приснится такого!