"Александръ Александровичъ!
"Господинъ министръ юстиціи увѣдомилъ меня, что его императорское величество по всеподданнѣйшему прошенію дочери генералъ-адъютанта, дѣвицы графини Дмитріевой-Мамоновой, высочайше повелѣть соизволилъ дозволить ей быть опекуншею надъ имѣніемъ брата ея генералъ-маіора графа Дмитріева-Мамонова, совокупно съ прочими означенными отъ правительства опекунами, о каковомъ высочайшемъ повелѣніи объявлено уже по порядку правительствующему сенату.
"Нужнымъ считая сообщить о томъ вашему превосходительству, для доведенія до свѣдѣнія прочихъ опекуновъ о сдѣланномъ распоряженіи по сему предмету, имѣю честь быть
"вашего превосходительства,
"покорнымъ слугою,
"князь Дмитрій Голицынъ".
"No 1,367.
"18-го марта 1826 года".}.
Вотъ, между прочимъ, письмо ея къ моему отцу, которое обрисовываетъ ея характеръ и желаніе сдѣлать экономію въ свою пользу, такъ какъ она ожидала скорой смерти своего брата, а слѣдовательно и его наслѣдства:
"Милостивый государь