Въ другой разъ Волконскій, у того же Солнцева, подозвалъ къ себѣ служащаго за обѣдомъ слугу, передалъ ему кусокъ хлѣба и сказалъ: "Послушай, любезный, подай мнѣ настоящій кусокъ хлѣба по этому образцу"! Но Солнцевъ не смѣлъ сердиться на Волконскаго, потому что тотъ былъ, въ свою очередь, очень зубастъ.
Солнцевъ привезъ къ намъ въ домъ и рекомендовалъ, "какъ замѣчательнаго по независимому уму человѣка", Петра Яковлевича Чаадаева, извѣстнаго сочинителя письма о Россіи, познакомившагося у насъ съ Николаемъ Ивановичемъ Надеждинымъ, который бывалъ у насъ очень часто и котораго отецъ мой очень любилъ. Письмо Чаадаева, какъ извѣстно, было напечатано Надеждинымъ, послѣ цензурнаго пропуска Болдыревымъ, бывшимъ ректоромъ Московскаго университета. По напечатаніи письма, Надеждинъ былъ сосланъ въ Усть-Сысольскъ, Болдыревъ отрѣшенъ отъ должности, а къ Чаадаеву, по приказанію государя Николая Павловича, пріѣзжалъ, втеченіе цѣлаго года, полицейскій врачъ, справлявшійся о состояніи его умственныхъ способностей, щупая ему пульсъ и заставляя высовывать языкъ, такъ какъ Чаадаева велѣно было признавать временно-сумасшедшимъ.
Чаадаевъ имѣлъ чрезвычайно пріятную наружность; манеры у него были французскаго аристократа старыхъ временъ. Онъ (говорю о времени, предшествовавшемъ его писательству) причислялъ себя къ числу недовольныхъ (въ сущности весьма невинныхъ въ ту эпоху). Недовольнымъ Чаадаевъ сдѣлался послѣ того, когда его исключили изъ офицеровъ Семеновскаго полка за то, что, ѣхавши изъ Петербурга въ Вѣну, гдѣ тогда находился государь Александръ Павловичъ, онъ опоздалъ и о волненіи Семеновскаго полка привезъ извѣстіе уже послѣ того, что Меттернихъ сообщилъ императору, на балѣ, самыя подробныя свѣдѣнія объ этомъ событіи.
Чаадаевъ постоянно и очень громко критиковалъ всѣ административныя распоряженія въ Россіи, считалъ себя непонятымъ правительствомъ и обществомъ, и на его вечера (послѣ понесенной имъ кары) собирались съ большою охотою пріятели его изъ англійскаго клуба, рѣшавшіе въ то время самые запутанные политическіе вопросы.
Чаадаевъ былъ отличнымъ діалектикомъ и говоря кусалъ себѣ постоянно губы, вслѣдствіе чего онѣ у него, отъ времени до времени, распухали такъ, что ему нерѣдко приходилось (будучи уже офиціально несумасшедшимъ) обращаться къ доктору. Единственнымъ достойнымъ опонентомъ Чаадаеву являлся Н. Ф. Павловъ (авторъ въ свое время производившихъ фуроръ "Трехъ повѣстей", впослѣдствіи редакторъ-издатель журнала "Наше Время" и "Русскихъ Вѣдомостей"), который постоянно разбивалъ всѣ доводы Чаадаева и заставлялъ присутствующихъ соглашаться съ своимъ мнѣніемъ {О Павловѣ я буду говорить ниже.}.
Петръ Яковлевичъ наружно дружилъ съ славянофилами, но когда таковыхъ на лицо не было, всласть насмѣхался надъ ними, называя ихъ "закорузлыми тирольцами въ зипунахъ". Чаадаевъ былъ человѣкъ очень добрый и мягкосердечный, очень любилъ Грановскаго, которому, въ минуты жизни трудныя послѣдняго, какъ мнѣ достовѣрно извѣстно, помогалъ чрезвычайно щедро. Вся злость Чаадаева ограничивалась собственно словами, которыя онъ расточалъ всегда безъ мѣры. Петръ Яковлевичъ умеръ въ Москвѣ, оставивъ по себѣ самую добрую, сердечную память.
IV.
Братья Антонъ и Жеромъ Бравура.-- Переѣздъ Антона Бравура въ нашъ домъ.-- Производство его Потемкинымъ въ профессоры филармонической академіи.-- Мундиръ Бравура.-- Племянникъ его и красавица-племянница.-- Маркизъ де-Фаринелли.-- Галантерейность князя Юсупова.-- Итальянская колонія въ Москвѣ.-- Алексѣй Ѳедоровичъ Малиновскій.-- Князь Шаликовъ.-- Карлъ Ивановичъ Миллеръ.-- Оригинальный способъ мощенія улицъ.-- Гусарскій отставной маіоръ Доможировъ.-- Его своеобразная промышленность.-- Жобаръ и графъ С. С. Уваровъ.-- Прощальная визитная карточка Жобара.
Въ Москвѣ, въ 30-хъ -- 40-хъ годахъ, жили два итальянца, Антонъ и Жеромъ Бравура; оба они были когда-то пѣвчими въ капеллѣ папы, оба были кастраты и до конца жизни были обречены говорить дискантомъ. Жеромъ считался въ то время лучшимъ учителемъ пѣнія въ Москвѣ и давалъ уроки во всѣхъ аристократическихъ домахъ. Что же касается Антона Бравура, то онъ, наживъ кое-какія деньги уроками пѣнія, нашелъ гораздо для себя выгоднѣе заняться покупкою и продажею картинъ и старинныхъ вещей, помощію чего составилъ себѣ круглый капиталецъ.
Будучи хорошимъ игрокомъ въ коммерческія игры, Антонъ Бравура, въ англійскомъ клубѣ, снискалъ расположеніе къ себѣ старыхъ завсегдатаевъ этого аристократическаго въ то время вечерняго ихъ убѣжища. Къ Антону Бравура старики такъ привыкли, что постоянно звали его къ себѣ или обѣдать, или вечеромъ, на партію моднаго тогда "бостона".