Гиляки -- настоящие ихтиофаги [Ихтиофаг -- питающийся рыбой.]. Весь уклад их жизни приспособлен к рыболовству и только отчасти к охоте на морского зверя. Хотя они живут при устье Амура и на своих досчатых лодках совершают путешествия на Сахалин, но тем не менее боятся моря и плавание их ограничивается Амурским лиманом.
Так как колонизация Амура шла и двух направлениях: от верховьев и со стороны устья, гиляки раньше других столкнулись с русскими, и потому уклад их жизни больше других подвергся ломке со стороны социальной и хозяйственной. Крупные капиталистические рыбопромышленные предприятия с их соблазнами и в особенности торговля спиртом имели на гиляков весьма развращающее влияние. Обилие рыбы, которую легко было ловить заездками, удобства доставки ее рыбопромышленникам в обмен на деньги и предметы роскоши, все это разрушило своеобразный родовой строй и из людей трудоспособных сделало ленивых, беспечных проживальщиков около больших рыбалок.
По характеру гиляк медлителен в движениях, хитер и мстителен. Он любит покупать вещи, перепродавать их, выменивать, взять под залог, в долг и т. д.
Гибель города Николаевска и всех рыбопромышленных предприятий во время революции принудила гиляков стряхнуть с себя апатию и искать других заработков. Некоторые из них завели лошадей и занялись огородничеством. Доставка грузов, почты и пассажиров на остров Сахалин в летнее полугодие производится на катерах, а зимой по льду лимана на нартах с собаками. Этим извозным промыслом всегда занимаются гиляки.
Коряки оленные.
Как чукчи, так и коряки делятся на оленных и сидячих. Первые, как показывает самое название, занимаются оленеводством, вторые, сидячие -- охотой на морского зверя. Было время, когда коряки занимали весь Охотский край и на юге граничили около Шантарских островов с гиляками. Потом они были оттеснены к северо-востоку. Ныне местообитанием коряков служит Тайкгоносский полуостров, северная часть Камчатки и громадная тундра к востоку от Пенжинской губы, известная в географии под названием Парапольского Дола. Восточной границей области, занятой коряками, будет верховье реки Анадыря, а на север они доходят чуть ли не до Средне-Колымска.
Коряк тоже оленевод, но совсем иного склада, чем тунгус. Суровая природа Гижигинского уезда, глубокоснежная зима, где пурги дуют иногда по две недели под ряд, тундры и болота создали коряков такими, каковы они есть -- практичными, расчетливыми и несколько флегматичными.
Окружающая их природа и экономические условия властно начертали им план жизни: "Счастье -- размножение ваших табунов, этим живите и за этим следите неустанно, полагаясь только на самих себя. Рыбу, птицу, зверей, пушнину, все добывайте, но смотрите на них, как на средства, ведущие к основной вашей цели -- оленеводству. [Тоже из рукописи Г. И. Розенфельда (Нордштерн).]
И вот, памятую эти заветы, тщательным уходом приумножать свои стада -- коряки фактически живут от них и для них. Все остальное носит характер случайный.
Наученные опытом, что олени хорошо размножаются на отборных пастбищах, тогла как постоянные скитания по тайге, сопряженные с переменою обстановки, только утомляют животных, они теряются, дичают, -- коряки устроились полуоседло на горных плато и окружающих тундрах, дабы легче было обозревать стада. Только по мере окончательного вытравливания корневища они постепенно передвигаются к свежему. Никуда они, собственно, не спешат, большинство имеет постоянные юрты, столь внушительных размеров, что в каждой из них вмещается до десятка пологов. Теперь они завели у себя, лампы "Чудо", керосиновые машинки "Примус" и дорогие полевые бинокли".