— Лёд треснул, — сказал Захаров.
Дерсу повернул голову в сторону шума и громко закричал что-то на своём языке.
— Кому ты кричишь? — спросил я его. — Наша прогнал черта из юрты, теперь его сердится — лёд ломает, — отвечал гольд.
И, высунув голову за полотнища палатки, он опять стал громко говорить кому-то в пространство.
— Все равно наша не боится. Тебе надо другой место ходи. Там, выше, есть ещё одна пустая юрта.
Когда Дерсу вернулся на своё место, лицо его было опять равнодушно-сосредоточенное. Солдаты фыркали в кулак, а между тем со своими домовыми они были так же наивны, как и Дерсу со своим чёртом.
В это время где-то далеко снова треснул лёд.
— Уехал, — сказал Дерсу довольным тоном и махнул рукой в сторону шума.
Я оделся и вышел из юрты. Ночь была ясная. По чистому, безоблачному небу плыла полная луна. Снег искрился на льду, и от этого казалось ещё светлее. В ночном воздухе опять воцарилось спокойствие.
Покончив с работой, я ещё раз напился чаю, завернулся в одеяло и, повернувшись спиной к огню, сладко уснул.