Перед рассветом появился густой туман. Я уже отчаивался, что моя экскурсия не состоится. Но вот выглянуло солнце, и туман рассеялся. Я быстро оделся и отправился на рекогносцировку к перевалу, высота которого определяется в 1200 метров. Подъём на него с восточной стороны был длинный, пологий и очень сырой.
Когда я поднялся на вершину хребта, лес быстро начал редеть, и передо мною открылось обширное болото, по которому там и сям виднелись большие лужи стоячей воды вроде озерков. По ту сторону его плотной зубчатой стеной стоял тёмный лес. Здесь природа как будто особенно хотела отделить один речной бассейн от другого. Ей казался недостаточным высокий горный хребет, недостаточно и зыбучее болото, надо было воздвигнуть ещё лесную преграду из замшистых и уродливо выродившихся елей и пихт. Такие болота на высоких горах орочи населяют чудесами своего воображения. В них живут громадные змеи "Сунму", глотающие сохатых. Страшные крики их бывают слышны на большом расстоянии. Всё живое избегает этих мест, и никто не заходит сюда до тех пор, пока зимние морозы не скуют льдом озёра, в которых обитают гигантские пресмыкающиеся.
Когда я вышел на опушку леса, солнце уже прошло по небосклону большую часть своего пути. Оно было деформированное и имело красноватый цвет. От болот медленно подымались тяжёлые испарения. Кругом стояло жуткое безмолвие. Я был один и в то же время чувствовал себя как бы окружённым невидимыми таинственными существами, которые прятались за деревьями и наблюдали за мною. И вдруг эта мёртвая тишина нарушилась каким-то протяжным криком. Он пронёсся через всё болото и был похож на мычание, которое начиналось стенящими звуками, переходило в октаву и кончилось как бы тяжёлым вздохом. Вероятно, это был медведь, потому что лось кричит не так и только осенью. Опасаясь, что сумерки могут застать меня в лесу, я начал обратный спуск с перевала.
Когда я подходил к палаткам, солнце только что скрылось за горизонтом; земля слабо освещалась ещё холодным сиянием, отражённым от неба. На биваке ярко горел огонь. Свет его отражался в какой-то маленькой луже. Около костра виднелись чёрные силуэты людей. Они вытягивались кверху и принимали уродливые очертания, потом припадали к земле и быстро перемещались с одного места на другое. Точно гигантское колесо с огненной втулкой и чёрными спицами вертелось то в одну, то в другую сторону в зависимости от того, как передвигались люди.
Придя на бивак, я рассказал, что видел на перевале. Орочи остались в убеждении, что это была именно та большая змея, о которой им рассказывали гольды.
На другой день мы распрощались с "тору" и стали взбираться на перевал, который назвали Утомительным. Мы не останавливались на нём, и, придерживаясь опушки леса, более чем по колено в воде обошли болото стороною.
IV
ХУДАЯ ДОЛИНА
С перевала Утомительного вода сбегала между кочками в виде бесчисленных струй. Мы следовали за ними в направлении к северо-западу. Это смущало меня. Ведь если ошибиться только на один или два градуса, можно попасть в бассейн реки Аделами, впадающей в Хуту. Скоро наши опасения рассеялись: вода всё больше и больше забирала к западу. Мы сначала спускались по ровному и пологому склону, потом мало-помалу стали обрисовываться края долины. Около полудня наш маленький отряд дошёл до того места, где наша речка приняла с правой стороны ещё такую же речку и круто повернула на юго-запад.
В истоках реки Тутто были ущелья, а с этой стороны -- весьма пологий скат; там был снег и ранняя весна, а здесь -- тёплое лето. Этот переход от одного времени года к другому всем нам показался очень резким. Мох на земле и на деревьях, низкая температура и обилие влаги создавали полнейшую формацию лесной тундры. От соприкосновения с болотами влага воздуха конденсировалась и превращалась в туман. Было холодно и сыро... Часов в 10 утра туман начал клубиться; кое-где проглянуло синее небо, и живительные солнечные лучи озарили мокрую землю. Первые насекомые, приветствовавшие нас после перехода через перевал, были комары. Потому ли, что мы здесь впервые встретились с ними в этом году, или потому, что маленькие крылатые кровопийцы были голодны, но только укусы их показались нам очень чувствительными. Пришлось прикрыть лица сетками и надеть на руки перчатки, а туземцы завязали головы платками, которые предусмотрительно захватили с собою из Советской Гавани.