Я взял сначала девять туземцев. Троих я вернул ещё с реки Тутто, двое должны были сопровождать Н.Е. Кабанова при спуске по реке Копи, а остальные четверо: Прокопий Хутунка, Фёдор Мулинка, Александр Намука и Сунцай Геонка -- совершили со мной весь маршрут. Последние два работали со мной ещё в 1907, 1908 и 1909 годах и имели награды от Русского географического общества.
По окончании экспедиции из Хабаровска в г. Владивосток они были отправлены по железной дороге, а затем на пароходе Совторгфлота к месту своего жительства в Советскую Гавань и на реку Нахтоху.
В пути мы должны были пересечь пять горных складок и, следовательно, всё имущество (походное, научное, личное) и продовольствие нести на себе в котомках. Поэтому с собой взято было только то, без чего никак обойтись нельзя. Всё лишнее отброшено: был взвешен каждый золотник и учтена всякая мелочь.
Научное снаряжение состояло из: фотографического аппарата, секундомера, буссоли Шмалькальдера, пикетажных тетрадей для съёмок, дневников, гербарной папки, бумаги, маленькой рулетки, половинки небольшого бинокля, барометра-анероида, термометра, пращи, термометра для воды, минимального термометра, небольшой шанцевой лопатки, маленьких монолитных ящиков для образцов почв, почвенных мешочков, фотографических пластинок, ботанических ножей, цветных и обыкновенных карандашей, резинок и т.д.
Бивачное снаряжение составляли: комарники-палатки (по одной на научного работника и по одной большего размера на двух рабочих), тенты для защиты их от дождя, три алюминиевые котелка, входящие один в другой, с крышками (чайников не брали вовсе), козьи шкурки как подстилки для спанья, три топора и прочее.
Походным снаряжением были: лёгкие дождевики и куски клеёнки для укрытия котомок от дождя, верёвки для увязки тех же котомок, поясные ножи, сигнальные ракеты для розысков заблудившихся людей, острога, инструменты для долбления лодок ("упала"). Сюда же надо отнести огнестрельное оружие, состоящее из одной магазинной винтовки и одного дробового ружья, патронташи, запас пороха, дроби, ружейных гильз и инструментов для снаряжения патронов, рыболовные удочки, блёсны и т.п.
Личное имущество каждого участника экспедиции состояло из: лёгкого одеяла, двух смен белья, запасной пары унтов, полотенца, которое было использовано для лямок к котомке, мыльницы с мылом, зубной щётки, гребёнки, игольника с нитками, кусочков материи для заплат и прочей мелочи.
Всё имущество без исключения -- как то, что отправлялось на питательные базы, так равно и то, что мы везли с собою, -- было уложено в жестяные банки, запаянные и укупоренные в ящики керосинового типа. Такая упаковка очень удобна. На базах продовольствие предохраняется от расхищения грызунами, большие звери тоже боятся шума, издаваемого жестяными банками, да и в походе в ненастную погоду оно не нуждается в укрывании брезентами.
На базах груз хранился в особых амбарчиках на сваях, сделанных из накатника и крытых древесным корьём. Места для баз были заранее указаны. Пройти их мимо мы не могли. Туземцы по целому ряду мелких, едва заметных признаков сразу определяли их местонахождение.
1 июня я закончил последние формальности, подал телеграммы и в три часа дня взошёл на пароход "Син-пин-ган". Когда окончилась погрузка лошадей для геологической экспедиции, направлявшейся на остров Сахалин, были уже полные сумерки. Накрапывал дождь... В 9 часов вечера "Син-пин-ган" снялся с якоря и вышел в море. Несмотря на ненастье, пассажиры ещё долго находились на палубе и любовались Владивостоком, который при вечернем освещении действительно имел эффектный вид. Дома города, расположенные по склонам гор, взбирались до самых вершин, отчего все сопки казались иллюминованными. Множество огней как бы повисало в воздухе; они расходились, перемещались, сливались вместе и все разом отражались в чёрной воде.