Между Хором (нижний приток Уссури) и верховьями рек Ситы, Обора, Немпту, Мухеня и Пихцы, впадающих в нижний Амур с правой стороны, протянулась длинная дуговая горная складка. У Анюя она начинается горою Хонко и идёт сначала на юго-запад, потом на запад, постепенно понижается и выходит к реке Кие рядом невысоких холмов с весьма пологими скатами. Это -- Хорский хребет. Несмотря на значительную высоту свою, он имеет ровный столовообразный гребень, местами суживающийся настолько, что наблюдателю, находящемуся на вершине его, видны одновременно оба склона; в других местах он представляется в виде обширных плато, покрытых лесом. И здесь отсутствие глубоких седловин и конических сопок свидетельствует о больших эрозийных процессах.
Западное подножие Хорского хребта в прошлом являлось берегом древнего водоёма, который в течение многих веков заполнялся выносами многочисленных речек, ныне составляющих притоки Пихцы, Мухеня и Немпту. Так образовались обширные болота. Нынешние озёра Гаси, Синда, Петропавловское являются остатками этого водоёма.
Около горы Хонко мы задержались. Я намеревался совершить экскурсию на юг от реки Анюя, чтобы посмотреть, нет ли там мест открытых и годных для заселения. Но потом у меня возникла мысль пройти на реку Пихцу напрямик, придерживаясь западного склона Хорского хребта. Вечером Миону и Гобули начертили мне план. Из него явствовало, что мы должны держаться юго-западного направления и на пути пересечь речки: Чу, Моди, Кальдангу, Буга, Хосу и Уту, из которых первые две входят в бассейн Анюя, две других впадают непосредственно в озеро Гаси и последние две являются правыми притоками реки Пихцы. Меня только смущал недостаток продовольствия, которым мы располагали, но всё же я решил попытаться пройти на речку Моди и в крайности спуститься по ней к гольдскому селению Сира в нижней части Анюя.
На другой день мы оставили лодки и пошли в горы.
В этих местах на всём протяжении от Анюя до Немпту на двести с лишним километров произрастают громадные первобытные леса, которых ещё никогда не касалась рука человека и где ни разу не было пожаров. Высокие стволы пробкового дерева (Phellodendron amurense Rupr.) с серою и бархатною на ощупь корою, казалось, спорили в величии и красоте с могучими кедрами (Pinus koraiensis S. et Z.). Если последнему суждено вековать в долинах среди широколиственных пород, тогда он предпочитает одиночество, но здесь, в горах, кедр произрастал группами и местами составлял от 50 до 70% насаждений. Лишь только в поле зрения попадался маньчжурский ясень (Fraxinus mandshurica Rupr.), как мы уже знали, что недалеко находится речка. Любопытно, что и он здесь рос целыми рощами, причём некоторые экземпляры достигали поистине грандиозных размеров. Здесь даже тис (Taxus cuspidata S. et Z.), называемый русскими "красным деревом" и являющийся представителем первых хвойных на земле, и дуб (Quercus mongolica Fisch) имели вид строевых деревьев в два обхвата на грудной высоте. Стволы, то массивные и тёмные, то стройные и светлые, толстые и тонкие, то одиночные, то целыми группами, словно гигантская колоннада, уходили вдаль на необозримое пространство. Тут были деревья, которым насчитывалось много сотен лет. Некоторые лесные великаны не выдержали тяжести веков, тяготеющих над ними, и поверглись в прах. В образовавшиеся вверху отверстия днём проникали солнечные лучи, а ночью виднелось звёздное небо. Неподвижный лесной воздух был так насыщен ароматами, что, не глядя, можно было сказать, какое дерево находится поблизости: тополь, кедр, липа; в сырых местах ощущается запах рухляка, папоротника и листвы, опавшей на землю. Ветру доступны только верхи деревьев. Тогда лес наполняется таинственными звуками. Зелёное море вверху начинает волноваться, шум усиливается и превращается в грозный рёв, заставляющий зверьё быть настороже и пугающий самого привычного лесного бродягу.
Читатель ошибётся, если представит себе первобытную девственную тайгу в виде рощи. С первых же шагов он с головой утонет в подлеске, главным представителем которого будет душистый жасмин (Philadelphus tenuifolius R. et M.) -- любитель тенистых и невлажных прогалин; его легко узнать по удлинённо-зубчатым листьям и довольно крупным овальным плодам. Рядом с ним в большом количестве растёт колючий чубышник (Eleutherococcus senticosus Max.) с листьями, как у драгоценного женьшеня, и с чёрными ягодообразными плодами, расположенными на длинных черешках в форме шаровидного зонтичка. По соседству с жасмином и чубышником нашла приют себе маньчжурская лещина (Corylus mandshurica Мах.), имеющая вид куста. Листья её округлые и сильно зазубренные, а орехи -- от двух до четырёх -- прикрыты прицветниками с колючими волосками, оставляющими на руках множество легко удаляемых мельчайших заноз.
И деревья, и кустарник опутаны лианами (Actinidia Kolomikta Max.), зелёные сочные плоды которых заслуженно считают лучшим даром Уссурийского края. Вперемежку с актинидиями по стволам деревьев вьётся лимонник (Schisandra chinensis Baill) с пёстрой листвой и красными ягодами. В тех местах, куда пробрался солнечный луч, обильно разросся виноград (Vitis amurensis Rupr.). Все эти кустарники, ползучие растения и высокие папоротники (Dryopteris, Osmunda, Matteuccia и другие) образуют столь густые заросли, что мы узнавали о местонахождении друг друга только по голосам.
Такой девственный лес населён множеством зверей: тиграми, рысями, медведями, красными волками, лисами, куницами, хорьками, соболями, росомахами, выдрами, барсуками, изюбрями и дикими козулями. Совершенно свежие следы их встречались повсеместно. Неоднократно мы вспугивали кабанов, которые бродили здесь целыми табунами. Дикие свиньи с шумом продирались сквозь чащу леса и громким фырканьем выражали своё неудовольствие по нашему адресу.
После затяжных дождей хорошая погода, по-видимому, установилась, и тёплые солнечные дни длинной чередой потекли друг за другом.
На 23 августа день выпал солнечный и тёплый. По небу плыли высокие барашковые облачка. Они зарождались в беспредельной синеве его, медленно двигались с запада на восток и быстро таяли.