ЧЕРЕЗ ГОРЫ, ЛЕСА И БОЛОТА
Следующие дни были опять ненастные. Двое суток просидели мы на берегу Хора в односкатной палатке, согреваясь лучистою теплотою большого костра, который надо было поддерживать и ночью.
Была уже осень. Лист с деревьев осыпался на землю, и по утрам появлялись заморозки, а путь был ещё длинный. Мы имели только летние одежды и не рассчитывали на холода. Кроме того, надо было туземцев доставить на пароходе в Советскую Гавань, пока не закрылась навигация. Это обстоятельство заставило меня торопиться. Поэтому 5 сентября, невзирая на дождь, мы сняли свои палатки и стали подниматься на Хорский хребет.
С восточной стороны подъём на него был очень длинный и пологий. Сначала мы придерживались русла какого-то безымянного ручья, потом взбирались по косогору, пересекли несколько распадков, заваленных камнями, под которыми с шумом бежала вода, и седьмого числа достигли гребня водораздела. Здесь Миону взобрался на дерево, чтобы ориентироваться. На другой день мы достигли главной вершины водораздела, покрытой старым редкостойным лесом в возрасте от 200 до 300 лет и состоящим из монгольского дуба, корейского кедра, каменной берёзы, мелколистного клёна и амурской липы. Большинство деревьев имело толстые приземистые стволы с громадными болезненными наростами.
В этих лесах водится много зверей. Местами земля была сплошь изрыта дикими свиньями; урожай жолудей и кедровых орехов привлёк их сюда целыми табунами.
Глубокие сумерки застали нас в пути. К счастью, Гобули нашёл большой дуплистый пень, наполненный водою. Правда, она имела смолистый привкус, но всё же это была настоящая дождевая вода, годная для питья.
На следующий день мы начали спуск в долину какой-то речки. Она начиналась очень живописным ущельем, которое спускается вниз крутыми уступами, заросшими смешанным широколиственным лесом с богатым и разнообразным подлесьем, состоящим из колючих аралий, актинидий, лимонника, элеутерококкуса и винограда.
От главной вершины Хорского хребта к северо-западу отходит длинный отрог, в свою очередь служащий водоразделом между реками Мэка и Нефикца. Гребень его увенчан большими скалами, которые местное туземное население считает недосягаемыми и населяет их злыми духами. Как появились они? Только чорт мог выдвинуть их из земли! Это -- "Амба чжугдыни" (чортово жилище). Другие люди называют их "Какзаму чжугдыни" (жилище горного духа Какзаму), или "Куты мафа чжугдыни" (тигровое жилище). Где бы эти страшные звери ни ходили, они всегда возвращаются к скалам. Здесь в расщелинах они имеют свои логовища, где и выводят тигрят. Туземцы рассказывают, что только один раз зимою какой-то гольд-охотник достиг скал. Когда зимой он подходил к ним, то увидел сидящего на камне чёрного человека. Гольд окликнул его. Человек вскочил, побежал и тут же скрылся в расщелинах камней. Кому же это быть, как не чорту!? В лунные ночи там носятся дьявольские тени, слышны стенания, хохот и вой. Всякого, кто посетит скалы Мэка, ожидает потом какое-нибудь несчастье или болезнь. Все эти рассказы разожгли моё любопытство.
Мы с А.И. Кардаковым решили совершить туда экскурсию и с высоты птичьего полёта осмотреть страну, в которую проникли со стороны Хора и Пихцы.
Когда я заявил сопровождающим нас туземцам о своём намерении, они взволновались, и четверо из них наотрез отказались идти.