Самым большим притоком Хора считается река Сукпай. Она имеет длину около 200 километров и течёт на западо-северо-запад. По ней лежит путь через Сихотэ-Алинь на реку Кукчи, впадающую в Самарги, о чём уже говорилось выше. Около устья Сукпая исстари живут удэхейцы. Это самое верхнее стойбище, имеющее почтенную давность. Иногда туземцы поднимаются по Хору выше и доходят до реки Сор, по которой лежит путь на реку Топмасу, приток Анюя, но долго там не задерживаются и всегда спешат снова вернуться на Сукпай. От устья последнего Хор течёт на юго-запад. На этом участке правый берег его гористый. Здесь можно отметить только два ручья Букгое и Кадаа, а с левой стороны -- ручей Тынгтыма и рядом с ним сопку того же имени, затем ключик Танда и небольшую речку Чукку. Далее Хор делает небольшие изгибы. К северу глубина его в среднем 2 метра и быстрота течения 9 километров в час. После юрт Чукку, расположенных недалеко от устья речки того же имени, с правой стороны описание местности идёт в следующем порядке: небольшая речка Колами, затем долина сужается. Около ключика Чжуача Хор проходит в щеках. До ключика Актога правый берег нагорный и скалистый. Далее на протяжении 25 километров долина Хора значительно сужается и становится изломанной. То с одной, то с другой стороны реку подпирают скалистые сопки. После речки Актога справа впадает ручей Тулами, а в 6 километрах от него Хор опять проходит в щеках и делает длинную узкую петлю. Здесь стояли юрты Чжоннига и рядом с ними ключ, носящий то же название. Вниз по течению с правой стороны -- скалистая сопка Билли и ключ Кимми. Затем долина вновь расширяется и река устремляется на юго-запад, принимая в себя ещё два ключика Бионко и Безымянный. Чтобы познакомиться с географией левого берега, читателю необходимо вновь совершить плавание по Хору, начиная от речки Чукка. Справа будут два ключа Сой и Чжульма Адани, затем в начале узкого места долины горный ручей Ясыга, а против реки Кимми -- ключ Киколю. В пяти километрах от поворота Хора на юго-запад есть опасный перекат, а ниже -- большой камень по самой середине реки. Весь левый край долины гористый, причём гребень хребта, окаймлявшего долину с левой стороны, украшен скалами Яагу. Это место, где в Хор впадает река Капан, а против неё -- ключик Бионко, о котором говорилось выше. Ещё ниже, километрах в десяти, Хор принимает в себя большой приток Катэн. Последний при устье разбивается на два рукава, из которых западный, наиболее длинный, идёт параллельно Хору и носит название протоки Хаде. Недалеко от этой протоки с юга подходит небольшая речка Оло. Как бы следуя указанному ею направлению, Хор делает поворот и тоже течёт к северу на протяжении 10-12 километров. С крутых левобережных склонов сбегает ключик Пянг Кулукчи. Затем горы далеко отходят в сторону, и здесь правый берег делается гористым, а левый -- низменным. Река Хор становится шире, глубже и разбивается на протоки. Она течёт в строго широтном направлении, причём скорость течения её увеличивается до 3,8 метра в секунду. С правой стороны в Хор впадают ключик Чжоо и речка Дукчи Силини, затем речка Уфа, ключики Имага, Сикин, Самагда и Янгу. Тут же находится протока Юмгма, немного ниже её -- второй опасный порог, а ещё ниже -- речка Дунгу. Здесь когда-то стояла кумирня и был последний китайский посёлок, состоящий из двух фанз. Высокие скалистые сопки Анбан прорезываются руслами ключиков: Дальми, Унгуни, Дыльма, Сикчи и Кокуя. Здесь сопки кончаются, Хор выходит на равнину, имея направление течения к северу. Следуя принятому нами правилу, укажем сперва речки, ручьи и названия местностей с правой стороны, а потом -- с левой стороны. У горы Анбан от Хора отделяется одна из самых больших проток. Вновь с рекой она соединяется ниже, километрах в двенадцати. Отсюда начинают часто встречаться столбы лесоустроителей с разными знаками и зимовья, сложенные из брёвен. Хор несёт свои воды среди большого смешанного леса со скоростью 162 метра в минуту при глубине до 4 метров по фарватеру. Миновав протоки Буо и Чжафкди, Хор делает крутой поворот на запад. Здесь в углу с правой же стороны широко раскинулось 60 корейских фанз, носящих название селения Александро-Михайловского. Здесь же находится и переволок (Табань, Табаньдо) на Кию, которым пользуются туземцы, направляющиеся в сторону Хабаровска. Судя по тому, что долина Кии изрезана множеством протоков, стариц, вообще судя по тем следам, которые оставила здесь вода, видно, что эта река ещё в недавнем прошлом была руслом Хора.
Читателю остаётся проследить только левый край долины Хора от того места, где Хор вышел из гор на равнину. Сначала Хор разбивается на две протоки, причём левая называется Чжигдыма, ниже -- ещё две протоки Большая и Малая Були и юрта Могочжи близ устья реки Мутен. Здесь последний раз к Хору подходят одинокие сопки Нита Фунеа ниже переволока, представляющие собой остатки более высоких гор, частью размытых, частью потопленных в толщах потретичных образований.
После переволока Хор течёт на запад, каковое направление и сохраняет до впадения своего в реку Уссури.
С высоты птичьего полёта бассейн реки Хора представляется лесистой горной окраиной. Наиболее ценной породой является кедр. Он занимает все возвышенные места по среднему течению до Чуина. По теневым склонам гор произрастают: ель, пихта и каменная берёза, а на солнцепёках -- липа, дуб, клён и осокорь. Внизу около самой реки -- поёмные леса, состоящие из самых разнообразных хвойных и широколиственных пород с преобладанием ясеня, ильма, тополя, черёмухи и тальника. Последние образуют густые заросли по галечниковым отмелям и островам.
От устья реки Чуина мы пошли вверх по Хору и через какие-нибудь 5-6 километров подошли к речке Сальму (Сниму), впадающей в него с правой стороны. В этих местах долина Хора не широка и окаймлена сопками, имеющими такое очертание, что сразу можно сказать, что слагаются они из пород, изверженных вулканами. Адресуясь к дневникам, я нашёл в них под соответствующими номерами серый гранит.
Дальнейший наш путь шёл по речке Сальму. Она имеет длину около 35 километров и имеет истоки на перевале между реками Хор и Мухенем, впадающим в Амур. Первые 5 километров она течёт с севера на юг, потом километров на двадцать в широтном направлении, при этом становится очень извилистой и разбивается на мелкие проточки, совершенно недоступные даже для плоскодонных туземных лодок. Последние 10 километров Сальму снова склоняется к югу и впадает в Хор двумя рукавами. Долина Сальму непомерно широка. Гор за лесом не видно вовсе. Впрочем, раза два они подходят к реке пологими скатами. Лес берёзовый и лиственничный. Ближе к перевалу стали попадаться заболоченные мари, покрытые сухостойной лиственницей.
Дня через два мы подошли к перевалу. Речка, служившая нам путеводной нитью, сделалась совсем маленькой. Она завернула направо к северу, потом к северо-западу и стала подниматься. Подъём был всё время равномерно пологий и только под самым гребнем сделался крутым. На перевале стояла небольшая кумирня, сложенная из тонких еловых брёвен и украшенная красными тряпками с китайскими иероглифическими знаками. На вершине хребта лес был гораздо гуще. Красивый вид имеют густые ели, украшенные белоснежными капюшонами.
Надо было немного передохнуть. Пока мои спутники курили, я произвёл измерение абсолютной высоты перевала и определил её в 604 метра.
Спуск с водораздела в долину реки Садомабирани оказался гораздо круче, чем подъём с восточной стороны. Дорога, протоптанная соболёвщиками и служившая нам нитью, была хорошо накатана, и это в значительной степени облегчило нам продвижение с грузовыми нартами.
Для таких новичков, какими являлись стрелки, подъём на лыжах в гору был гораздо легче, чем спуск с неё. Для неопытного спортсмена даже небольшой уклон книзу всегда является причиной падения. Но перед нами был большой и крутой спуск, к тому же собаки имели нарты с грузом, которые напирали сзади и развивали всё большую и большую скорость. Стрелки были в затруднительном положении. Уссурийские казаки подтрунивали над ними и давали советы, как быть. Мои спутники выпрягли собак, сняли лыжи, пустили нарты вперёд и, сдерживая их на верёвках, стали легонько спускаться вниз. Так сделали все, за исключением Марунича. Он решил спускаться на лыжах, а чтобы собаки не тянули вперёд, он привязал их сзади, рассчитывая, что они будут сдерживать нарты, упираясь лапами в снег. Но получилось наоборот. Я в это время находился внизу под перевалом, когда позади себя услышал всё приближающийся шум. Я оглянулся и увидел Марунича. Стоя на лыжах и изо всей силы упираясь в дышло своей нарты, он стремглав несся книзу. Собаки, вместо того, чтобы следовать за нартами, обежали его справа и слева и, напрягая все силы, врастяжку мчались вперёд и тем ещё более увеличивали скорость движения. Марунич несся вниз всё быстрее и быстрее, что-то кричал, и нельзя было разобрать, кричал ли он от испуга, просил ли помощи или предупреждал, чтобы идущие впереди сторонились и давали ему дорогу.