Было бы ошибочно думать, что озеро питается водою только из рек Мухень и Немпту. Повышение уровня воды его зависит и от Амура. И в этом случае наблюдается уже знакомый нам процесс засорения озера песком и илом. В ненастное время года мутная амурская вода входит в спокойное Синдинское озеро и отдаёт ему тот материал, который находится в ней во взвешенном состоянии.
С Амуром Синдинское озеро соединяется двумя рукавами. Один -- наиболее длинный и узкий -- направляется на запад к селу Сарапульскому, а другой -- короткий и широкий -- впадает в так называемую Синдинскую протоку.
Кроме Немпту, в озеро впадают ещё две маленьких речки, с юго-запада -- Бухта и с юго-востока -- Тон. Между этой последней и рекой Немпту образовалось ещё маленькое озеро Доцен, соединяющееся несколькими протоками как с обеими названными реками, так и непосредственно с озером Синда.
День был уже на исходе. На западе пламенела заря, когда мы поравнялись с лысой горой Кадар на правом, возвышенном и лесистом берегу озера. Освещенные закатными лучами, покрывающие её снега окрасились в нежно-розовые тона.
Место для ловли рыбы, сушилка, составленные лодки на берегу и т.д. -- всё указывало, что где-то недалеко есть люди. Собаки тоже, как бы почуяв близость человеческого жилья, пошли бодрее. Вот и дорога, вот и свежие следы лыж. Кто-то недавно рубил дрова. И действительно, едва мы вышли на Синдинскую протоку, как увидели с правой стороны огоньки. Это было гольдское селение Люмоми.
Мужчины все ушли на охоту, дома остались старики, женщины и дети. Выбрав одну из фанз побольше, я постучался в дверь. Из неё вышли две женщины. Узнав, что мы пришли издалека, они пригласили нас к себе и стали помогать распрягать собак.
Через час мы сидели на тёплых канах, сбросив с себя обувь и верхнюю одежду. Женщины угощали нас чаем, мучными лепёшками с сухой рыбой. Мы решили никуда дальше не идти и отдохнуть в селении Люмоми как следует.
Дальнейший наш путь шёл к верховью Анюя и по реке Копи к морю.
Обычно таяние снегов в бассейне правых притоков Анюя происходит чуть ли не на месяц раньше, чем в прибрежном районе. Уже в конце февраля стало ощущаться влияние весны. Снег сделался мокрым и грязным, в нём появились глубокие каверны. Днём он таял и оседал, а ночью смерзался и покрывался тонкой ледяной корой.
Я опасался распутицы: мне казалось, что реки будут в таком состоянии, что я не смогу двигаться ни на лодках, ни с нартами. Но старики гольды говорили, что Анюй всегда раньше вскрывается в нижнем течении и что в верховьях будет хорошая санная дорога, а по ту сторону водораздела мне придётся воду добывать из прорубей.