Вдруг шедший впереди Крылов остановился и, указывая на землю, сказал тихонько:
-- Тигр нас обходит.
Действительно, наискось и поперёк следа преследуемого нами тигра шёл ещё другой такой же след. Предательская хромота на левую лапу выдала тигра с головою. Стало ясно, что, выведенный из терпения настойчивыми преследованиями, он решил сам перейти в наступление. Для этого он сделал большую петлю и, перейдя свой след дважды, решил где-нибудь устроить засаду. Дело становилось серьёзным. Мы удвоили внимание и пошли ещё медленнее. Метров через пятьсот тигр пересёк свой след в третий раз.
Мы так увлеклись охотой, что и не заметили, как исчезло солнце и серый холодный сумрак спустился на землю. Вверху сквозь просветы между ветвями деревьев виднелось небо в тучах.
-- Манга, -- говорил удэхеец, поглядывая наверх. -- Тамна. Имаса сагды би... (т.е. плохо; тучи -- снег большой будет).
В лесу стало совсем сумрачно. Казалось, будто стволы деревьев плотнее сдвинулись между собою, чтобы преградить нам дорогу. Казалось, что лес, видя, что не в силах остановить людей, преследовавших его зверя, позвал на помощь небесные стихии.
Я взглянул на часы. Было около пяти часов пополудни. Скоро солнце должно было скрыться за горизонтом, и наступят сумерки.
Взвесив все шансы за и против, мы пришли к заключению о необходимости возвратиться назад, хотя бы для того, чтобы утолить голод, который всё настойчивее давал себя чувствовать. Вместе с тем появилось и другое чувство -- чувство горечи и досады на неудачу. Крылов и Рожков ругались, поглядывая в сторону тигровых следов. И в самом деле, обстоятельства принуждали "оставить поле" за зверем в то время, когда он уже начал было сдаваться. Но голос благоразумия подсказывал: как бы тигровая шкура ни была дорога, своя всё же дороже.
-- Имаса би, -- сказал удэхеец (т.е. снег будет).
Я взглянул на небо. Оно быстро темнело и как будто спустилось к земле, и от этого становилось неприятно и жутко. На лице своём я почувствовал прикосновение падающих сверху снежинок.