Тотчас женщины поставили на стол закопчённый чайник, стаканы из толстого стекла, белые блюдца и купленный хлеб.
Ожидался ход рыбы. Весенний ход кеты был очень слабый и на несчастье совпал с большой водой.
-- Наша шибко боится, -- говорил Бутунгари. -- Рыба нету -- собака пропади, собака пропади -- охота ходи не могу, охота ходи нету -- чего-чего купи не могу.
Вечером я опять почувствовал себя плохо и вышел из дома пройтись по берегу реки. На небе не было ни звёзд, ни луны, дул ветер с моря, начинал накрапывать дождь. На той стороне реки горел костёр, и свет его ярко отражался в чёрной, как смоль, воде.
Вдруг я увидел какую-то фигуру, приближающуюся ко мне быстрыми шагами, без головного убора, завёрнутую в одеяло и с палкой в руках. Это был Гусев. Он остановился, посмотрел на огонь и, протянув вперёд руку, медленно сказал:
-- Так вот оно что!
Я окликнул его. С.Ф. Гусев вздрогнул и мелкими шажками подбежал ко мне.
-- Знаете, куда мы попали, -- заговорил он скороговоркой. -- Мы снова пришли на Анюй. Я узнаю это место. Вот и река, вот и остров, и сопка знакомая...
Я стал его уговаривать идти спать.
-- Куда? -- спросил он. -- Где наш бивак? Он на той стороне. Видите огонь. Как мы теперь туда попадём, -- бормотал он в беспамятстве.