ГЛАВА VI
ВДОЛЬ БЕРЕГА МОРЯ НА ЛОДКАХ
С 10 сентября мы стали собираться: собранные коллекции этикировались и укладывались в ящики для хранения их на зиму, отбиралось необходимое для осеннего пути морем, люди шили палатки, снаряжали обувь, переводчик пошёл нанимать у орочей лодки. День выступления был назначен 17-го числа, независимо от погоды.
Дня за два до выступления к нам на бивак явился ороч. Вошёл он тихо в палатку и попросил разрешения сесть. На вид ему было лет сорок. Он был невысокого роста, коренаст и хорошо сложен. Круглая голова с плоским теменем и широким затылком, высокий лоб, немного выдающиеся скулы и редкая растительность на лице -- вот первое, что мне бросилось в глаза. Головного убора он не носил; густые, как смоль, чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, служили ему шапкой и прикрывали голову и от дождя, и от солнца. Он постоянно прищуривал один глаз -- это была привычка, приобретённая им с детства. Одет он был так же, как и все другие орочи, и потому останавливаться на описании его костюма не стоит.
На задаваемые вопросы пришедший отвечал тихо, не торопясь, и часто короткими "да" и "нет". Из его слов я узнал, что он живёт на реке Копи и в Императорскую Гавань пришёл нарочно, когда услышал о нашем прибытии и узнал, что на реке Хади Чочо Бизанка собирает всех людей, но опоздал. Теперь он шёл обратно на Копи и предложил свои услуги в качестве проводника. Дело в том, что я имел только одну лодку и вторую должен был найти где-нибудь по пути. Мой собеседник посоветовал мне лодку с грузами послать морем, а самим идти на реку Копи пешком через горы. Он сказал, что дома у него есть одна лишняя лодка, которую он может уступить.
-- Как тебя зовут? -- спросил я его.
-- Карпушка, -- отвечал он, ещё более прищуривая глаз.
Так вот это кто! Это тот самый Карпушка, который слывёт лучшим мореходом, лучшим ходоком на лыжах. Никто лучше его не знает побережья моря до самой реки Самарги, никто лучше его не умеет ходить под парусами на утлых "тамтыга". Он знает, где можно приставать лодкам, где есть опасные камни, где есть бухты, удобные для ночёвок, и где можно наколоть острогой рыбу. У Карпушки своя метеорология -- свои приметы. Он знает, какая завтра будет погода, какое будет волнение, какой подует ветер и можно ли выходить в море. Среди орочей Карпушка слыл и самым искусным каюром. У другого собаки бегут сперва хорошо, а во второй половине пути еле волочат ноги, у него же они всю дорогу бегут ровно. Он как-то умеет влиять на собак, и они сразу привыкают к нему и не грызутся между собою, точно понимают, что ими правит каюр Карпушка.
Двадцать седьмого сентября мы оставили Императорскую Гавань. День был серый, пасмурный, собирался дождь. Ещё с вечера туман, лежавший доселе неподвижно над мысами, вдруг стал подыматься кверху и собираться в тучи. Они шли низко над землёй, скрывая сопки более чем наполовину; барометр падал.
-- Однако, худо будет, -- говорил Карпушка.