Экспедиция с Гроссевичем и двумя пленниками вернулась на судно. Их доставили во Владивосток, где туземцев держали под стражей до производства следствия. Вскоре один из них получил скоротечную чахотку и умер в тюрьме, а другой был отпущен на свободу, но долго не мог выехать из Владивостока. Он тоже заболел и на реку Ботчи попал незадолго до своей смерти. Гроссевич был предан суду и отправлен в Иркутск, а оттуда после следствия препровождён в Николаевский военный госпиталь для испытания его умственных способностей. Там его держали около года и признали душевнобольным, что избавило его от суда. Затем он выздоровел и снова стал проситься на службу в Восточную Сибирь. Назначение состоялось. Когда он приехал во Владивосток, он тотчас стал искать случая съездить на реку Ботчи, чтобы навестить своих друзей туземцев. По службе попасть туда он не мог, тогда он взял отпуск и отправился на шхуне "Сторож", которой командовал капитан Гек. Прибыв на место, он поспешил на берег. Вот и тропинка, вот и речка, где они ловили рыбу. Он побежал по дорожке через кусты. Печальное зрелище представилось его глазам. От стойбища остались только развалины. Все люди, взрослые и малые дети, погибли от какой-то эпидемии, занесённой из города. Никто не спасся. Там и сям валялись человеческие кости и предметы домашнего обихода, успевшие уже зарасти травою. Убитый горем, он вернулся в город Владивосток, где снова попал в больницу.
Туземцы на реке Ботчи вымерли, но среди соседей их на Копи и Самарги долго ещё ходили рассказы о том, как "омо лоца" (один русский) попал к удэхейцам и как от него погибло всё стойбище.
Прошло более пятидесяти лет, Гроссевич умер в городе Хабаровске в 1917 году, а бухточка, в которую впадает река Ботчи, сохранила его имя и по сие время.
Я погрузился в воспоминания, и передо мною встала согбенная фигура старика Гроссевича, без усов, без бороды, с короткими седыми волосами на голове.
Я пришёл к нему расспросить о побережье моря, которое намеревался посетить во время своего путешествия.
Он достал карту и по ней стал делать описания каждого мыса и каждой бухты в отдельности. Когда Гроссевич дошёл до реки Ботчи, он вдруг поднял руки кверху, затем закрыл глаза и опустил голову на стол.
Я услышал судорожные всхлипывания, стал его успокаивать и постарался перевести разговор на другую тему.
Я так ушёл в эти воспоминания, что не заметил даже, как прошло время [Описана литературная версия событий жизни топографа П.С. Гроссевича, умершего в сентябре 1916 года. В.К. Арсеньев совершает свое путешествие в 1908 году, "вспоминая" при этом рассказ П.С. Гроссевича 1917 года. (Прим. издат.)].
Лодка наша стояла неподвижно. Гребцы, вынув вёсла из воды, отдыхали. Через минуту к нам подошла вторая лодка.
Стрелки стали закуривать и посматривать по сторонам.