С 1898 по 1900 год ряд геологических изысканий производит горный инженер М.М. Иванов, однофамилец горных инженеров, ранее работавших в Южноуссурийском крае. Он обследовал реку Бикин до местности Цамо-Дынза и Иман до Картуна с ходом в сторону между реками Нэйцухе и Баку. Затем он поднялся по Уссури и Улахе до Ното-Хойза. Другой его маршрут был от места слияния Уссури с рекой Сунгача к югу вдоль Уссурийской железной дороги до города Никольска-Уссурийского и затем круговой маршрут к озеру Ханка и к Восточной китайской железной дороге {М.М. Иванов. Предварительный отчет о геологических исследованиях в Северном Уссурийском крае. "Геологические исследования и разведочные работы по линии Сибирской железной дороги", вып. 4, СпБ, 1897 г.}.
Работы геолога П.И. Яворского относятся к Амгунскому бассейну, граничащему с Уссурийским краем, и потому мы отметим один только его маршрут в 1903 году по Амуру от города Хабаровска до озера Удыль {П. Яворский, Геологические исследования 1901 года в бассейне рек Керби, Нимана и Селемджи (с картой), "Геологические исследования золотоносных областей Сибири. Амурско-приморский золотоносный район", вып. 4, СпБ, 1904 г.}.
Этот перечень исследователей края был бы неполным, если бы мы не упомянули ещё двух пионеров, прибывших в край в то время, когда по Владивостокской бухте ещё плавали лебеди, а в горах бродили тигры. Я говорю о М.И. Янковском и М.Г. Шевелёве. Первый много работал по орнитологии и энтомологи и в Северной Корее и в Посьетском районе {М.И. Янковский, Орнитологический дневник с 7 мая по 5 ноября 1897 г. с прибавлением заметок о чешуекрылых (экспедиция Русского географического общества в Корею и Маньчжурию под начальством В.Л. Комарова в 1897 г.). "Записки Приамурского отдела Русского географического общества", том III, вып. 3, 1898 г.}. Второй был кабинетным работником и жил большей частью в бухте Кангоуза. Имя его тесно связано с изучением истории края. Он владел китайским языком и совершенно свободно разбирался в иероглифах. В его распоряжении было много древних рукописей. В вину ему можно поставить только то, что он своевременно не позаботился опубликовать свои знания и унёс их с собой в могилу. До нас дошли только кое-какие обрывки его работ, но и те оказались весьма ценными. Они в значительной степени способствовали установлению, что Бохайское царство (VII-XII века) было на берегах Великого океана в Восточной Маньчжурии, Северной Корее и в Уссурийском крае.
В заключение отметим работы военных топографов, заснявших в 1888 году в одновёрстном и двухвёрстном масштабах весь Южноуссурийский край от китайской границы (Посьет -- озеро Ханка) к востоку до рек Улахе и Судзухе включительно.
Планшеты их также тянутся по долине реки Уссури до Амура, расширяясь в долине Бикина до 60 и суживаясь около Лончакова до 20 километров. Параллельно с военными топографами съёмочные работы производили землемеры Уссурийской межевой партии.
Теперь попробуем нанести на карту Уссурийского края памятники старины, оставленные манчжурскими племенами в период между VII и XIII столетиями, отметим на ней места, которые занимали китайцы-земледельцы до прихода казаков, и наконец нанесём на ту же карту русские посёлки. Мы увидим, что все три площади совпадут. Три народа, один после другого, селятся на одних и тех же местах. Доступными для культуры будут: долины рек Амура и Уссури, нижнее течение их правых притоков, бассейны рек Даубихе и Улахе, Южноуссурийский край и узкая полоса прибрежного района до Императорской гавани, а вся центральная и северная часть горной области Сихотэ-Алиня как раньше была пустыней, такой она есть теперь.
Дикость тайги, бездорожье и полное отсутствие жилых мест были главными причинами, почему Сихотэ-Алинь и земли к востоку от него оставались так долго неизвестными. Для исследования этой нетронутой части Уссурийского края я и предпринял свои экспедиции. Настоящий труд заключает в себе повествование о третьем моём путешествии, совершённом в 1908-1910 годах.