Увидев приближающуюся собаку, козуля побежала в чащу леса, сильно вскидывая задом.
-- Осечка, -- сказал Глегола и открыл затвор, чтобы вынуть испорченный патрон, но оказалось, что ружьё его вовсе не было заряжено.
Надо было видеть его досаду. Единственный раз иметь возможность стрелять в стоячего зверя и лишиться такого ценного трофея. И ради чего? Вследствие простой забывчивости. Никогда он не забывал заряжать своё ружьё перед выходом на охоту, а тут как на грех такая оплошность. Глегола был готов расплакаться.
-- Ничего, -- сказал я ему. -- Имей терпение, брат! И на твоей улице будет праздник. Ничего не даётся сразу, ко всему надо приспособиться и присмотреться.
Мои слова, видимо, успокоили его. Он зарядил ружьё, и мы пошли дальше.
За оврагом среди высокой травы довольно часто попадались лёжки козуль.
-- Вот ты теперь знаешь, где надо искать зверя, -- обратился я к Глеголе. -- Когда подходишь к ним, всегда иди против ветра.
При этом я объяснил ему, что всякий зверь не столько боится вида человека, сколько запаха, исходящего от него.
Так мы шли и разговаривали. Наконец я устал и сел отдохнуть на краю оврага.
Вдруг в кустах недалеко от нас послышался визг собаки. Мы бросились туда и там у подножья старой липы увидели следующую картину.