Когда Марунич узнал, что козуля ушла, он рассердился:
-- Сколько времени я с собаками гнал её, а вы, столько народу, не могли в лежачую попасть, -- недовольным тоном говорил он, -- не стану я больше ходить для вас на охоту.
После этого он принялся вынимать из рук занозы и смазывать йодом ссадины и ушибы, а их было так много, что после этой "операции" кожа его сделалась пёстрой, как шкура пантеры.
-- Полно вам зубоскалить, -- огрызался Марунич на стрелков, которые продолжали комментировать его приключение и покатывались со смеху, глядя на его разрисованную йодом физиономию.
Марунич отправился на кухню и занялся своим делом, а Вихров, собрав всех свободных людей, пошёл искать собак.
Близился вечер. Усталое небо поблёкло, посинел воздух; снег порозовел на вершинах гор, а на тёмных склонах принял нежно-фиолетовые оттенки. Тишина и сумрак спустились на землю.
Совсем в сумерки возвратился Вихров с собаками. Одна из них подошла к Маруничу и начала лаять.
-- И ты туда же. Уйди, окаянная! -- крикнул он сердитым голосом и пустил в неё головешкой.