К ГЛАВЕ XXII
Напечатано: "Приамурье", No 887, от 29 июля 1909 г.
В CA дано более подробнее описание "Маяка Св. Николая", ныне Николаевского, которому посвящена специальная глава, однако настоящий очерк не является лишь сокращённым дублированием, но даёт ряд дополнительных деталей. Таблицы средних температур в CA нет; но она включена в "Краткий очерк" (стр. 141; т. V, стр. 54); в газетном тексте имеются опечатки, исправленные нами по "Краткому очерку". О значении метеорологических наблюдений В.К. Арсеньева см. примечание к XX главе.
Следует писать: "далматинский" [в газетном тексте было -- "далматовский"] (60). В.К. Арсеньев применяет в этой главе названия из двух классификаций берегов Рихтгофена (1905): структурной и генетической.
К ГЛАВЕ XXIII
Напечатано: "Приамурье", No 888, от 30 июля 1909 г.
Частично соответствует CA (стр. 102-107); в тексте книги дата отъезда из Императорской Гавани указана 27 сентября (стр. 102); очевидно, в данном случае В.К. Арсеньев перевёл даты прежних записей на новое календарное исчисление, но на стр. 107 дата опять обозначена по старому стилю.
1 О манере В.К. Арсеньева вести полевые записи и маршрутную съёмку подробно рассказывает участник его экспедиций Н.Е. Кабанов: "Работал Арсеньев аккуратно, систематично. Смотря по ходу маршрута, он останавливался там, где ему было нужно, делал, скажем, засечку буссолью Шмалькальдера, тотчас же в записной книжке записывал отчёт и тут же, не торопясь, заносил кроки ситуации местности. Или он останавливал лодку, выходил из неё и подолгу осматривал местность, если она представляла для него интерес. На таборе, или, как он говорил и писал, биваке, когда разбивались палатки, заготовлялись на ночь дрова и прочее, он принимал участие в общих работах, не считаясь с их трудностью или размером последних. Затем, когда костёр горел хорошо и все люди были заняты другим делом, Арсеньев подсаживался к огню, обычно сидя на какой-нибудь коряге, банке, ящике и, извлекая из сумки большую клеёнчатую тетрадь, записывал всё, что наблюдал за день. Время от времени он быстро потирал руки, смотрел на мигающие языки пламени и снова записывал, изредка перебрасываясь со своими спутниками отдельными фразами или замечаниями. Нередко бывало, что после тяжёлого перехода, окончив свои дела, все уходили в палатки на ночлег. Арсеньев же продолжал сидеть, подбрасывая дрова в костер и, всматриваясь вдаль, думал, записывал, рисовал, чертил до тех пор, пока не оканчивал задуманного. Приходилось наблюдать и такие случаи, когда Арсеньев, сидя с кем-нибудь из проводников-орочей или удэхейцев у костра, расспрашивал о местности, реках, зверях, названиях или подолгу слушал их незатейливые рассказы и, прося повторить неясные места, записывал в свою тетрадь -- сокровищницу научных фактов и наблюдений" (Кабанов Н.Е., стр. 28-29).
К ГЛАВЕ XXIV
Напечатано: "Приамурье", No 915, от 4 сентября 1909 г.