Мы ждали Вандагу с нетерпением. Подолгу сидели на камнях и подолгу смотрели на воду. После бури в море была огромная мёртвая зыбь, которая создавала у берега чрезвычайно сильный прибой.
Точно живые, двигались волны одна за другой -- тихо, беззвучно, но настойчиво, и грозно они шли в атаку на береговые обрывы. Достигнув мелководья, эта мёртвая зыбь сразу превращалась в крупную волну. Волна эта втягивала и собирала в себя всю воду с намывной полосы прибоя, взбиралась всё выше и выше и вдруг, как разъяренное чудовище, с неистовым шумом бросалась на берег.
С рокотом отступала вода назад в море, но, подхваченная новой волной, пенилась и вновь взбегала наверх по гальке.
Теперь по морю ехать было бы можно, но как отойти от берега, и, если удастся отойти, то как опять пристать к нему, когда придёт время останавливаться биваком на ночь?
Хотелось ехать, а ехать было нельзя... -- Надоело сидеть на одном месте, -- говорил один из стрелков.
-- Хоть бы пешком идти, -- отвечает другой.
-- Ничего не поделашь, -- возражал казак-уссуриец. -- Никуда, брат, не денешься. С Богом спорить не будешь.
-- Право, море точно вздурело, -- говорил солдатик опять своё.
-- А ты думал, что это пруд? -- отвечал ему снова казак.
-- По морю надо ездить с умом, а то как раз вон на том мысу... -- Он не докончил фразы, вскочил на ноги и, прикрыв рукой глаза от солнца, стал напряжённо смотреть в море.