— Легко сказать: иди! — проворчал я. — Меня от вашего качанья ноги не держат.
— Ничего — поговоришь с Федоровым — на крыльях полетишь!
Федоров встретил меня торжественно, пожал руку, поздравил меня с высокой наградой — орденом Боевого Красного Знамени. Оказывается, только что было принято сообщение из Москвы.
Я растерялся. В жизни не имел никаких отличий, и вдруг — сразу такое большое.
— Откуда в Москве знают про меня? — спросил я у Алексея Федоровича.
— Мы тебя представили.
— Спасибо, Алексей Федорович.
— Не меня благодари. Тебе орден дает наше Советское правительство, Верховный Совет.
Весь день у меня прошел как в тумане. По подразделениям проводили митинги, везде нас поздравляли и опять-таки качали. Ликование было общее: люди видели, как высоко оценили нашу жизнь, нашу борьбу; в глубокой тьме вражеского тыла нам засветил из Москвы такой светлый луч, такое тепло и радость, какие могут познать далеко не все награжденные.
Пришли поздравить меня Мария Скрипка и те товарищи, что были со мной вместе в Добрянском отряде. Вспомнили старое, помечтали о будущем. Вот ведь проделали вместе такой трудный путь. Он должен был бы нас превратить в неразлучных друзей, но мы мало общались. Каждый занят своим делом, принадлежит своему боевому подразделению. А Мария стала ответственным лицом — секретарем комсомольской организации. Она мне сказала: