— Ишь вы! — ответил я. — Еще от этого не опомнился, а они — следующий!..
— По правде говоря, — тут же признался я, — хотелось бы перейти к подрывникам и пустить под откос этак двенадцать-пятнадцать отборных эшелонов. Вот это бы чувствительно для врага было. В таком деле и отличиться приятно.
И пошел у нас разговор о том, кто в каком деле желал бы отличиться.
Один хочет обязательно участвовать в освобождении Чернигова. Другому этого мало: ему бы из Киева гитлеровцев выгнать. Третий разошелся — Берлин хочет брать. Столько геройств в разговорах натворили, что впору хоть завтра получать новые ордена. Потом вернулись к действительности.
— А помните, как недавно говорили: сидим мы тут в лесу. Ходим крадучись, спим спрятавшись, а если и бой ведем, так дальше нашего леса не слышно. Выходит, что слышно?
— Вот удивленье будет! Кончим воевать и придем домой из лесу в орденах!
— Теперь, друзья, нам воевать веселей будет!
— Конечно, раз мы на виду стали, до наград дослужились.
— А вот что я хотел бы знать: удостоится ли кто-нибудь из наших звания Героя Советского Союза? Вот бы здорово.
Тут все запыхтели «лесной былью» еще с большим усердием.