-- Не безпокойтесь, Лидія Александровна, -- говоркомъ проговорила надзирательница. -- Идемте, Козодоева.
Когда дѣвушка уходила, Лидія Александровна въ зеркало увидѣла прищуренные глаза секретаря, и ей вдругъ показалось, что онъ просто и близко сравниваетъ ихъ обѣихъ. Что-то оскорбительное ударило ей въ голову, она страннымъ голосомъ произнесла какую-то французскую фразу и нехорошо засмѣялась.
"Чего она смѣется?" промелькнуло у Саши въ головѣ.
-- А она -- ничего! -- сказалъ секретарь, когда дверь затворилась.
Лидія Александровна Презрительно вздернула головой.
-- У васъ нѣтъ вкуса... она груба, -- съ безсознательнымъ, но острымъ чувствомъ физической ревности неловко возразила она.
Секретарь, щурясь, посмотрѣлъ на нее.
-- Нѣтъ, я не нахожу... А вкусъ, гмъ... -- многозначительно и самодовольно произнесъ онъ и, инстинктивно дразня женщину, прибавилъ:-- она прелестно сложена.
Лидія Александровна почувствовала и поняла, что онъ зналъ много такихъ женщинъ, и, несмотря на то, что такой разговоръ нестерпимо шокировалъ ее, ей пришло въ голову только то, что она гораздо лучше, красивѣе, изящнѣе. И, невольно изгибаясь всѣмъ тѣломъ съ лѣниво-сладострастной граціей, Лидія Александровна повернулась къ нему своей стройной мягкой спиной. Съ минуту она, чувствуя на себѣ раздражающій опредѣленный взглядъ мужчины, мучительно старалась вспомнить что-то важное, несомнѣнное, что совершенно исключало всякую возможность сравненія ея съ этой женщиной, но не вспомнила и только презрительно и таинственно улыбнулась, и глаза у нея, томные и большіе, прикрылись и побѣлѣли.
Желтая дама повела Сашу по коридорамъ, гдѣ встрѣчныя женщины, въ скверно сшитыхъ платьяхъ изъ дешевенькой синей матеріи, съ равнодушнымъ любопытствомъ смотрѣли на нихъ, и привела въ большую комнату, заставленную громоздкими шкафами и тяжело пропахшую нафталиномъ.