"А почему ему... почему ему сказала?.. Да по-тому, что онъ меня и взбередилъ тогда... слова эти сказалъ, милый мой красавчикъ!..".
И опять Саша придумывала нѣжныя слова и припоминала весь тотъ вечеръ, когда этотъ студентъ былъ у нихъ въ первый разъ, пьяный, веселый, и очень ей понравился, смѣялся, пѣлъ, а Сашѣ сказалъ:
-- Цѣны тебѣ, Сашка, нѣтъ!.. Ты -- красавица! Прямо красавица! Кабы ты не была дѣвкой, я бы на тебѣ женился! Ей-Богу, женился бы, потому что ты лучше всѣхъ женщинъ, какихъ я знаю... И зачѣмъ ты, Сашка, въ дѣвки пошла?
Саша смѣялась и вылила на него полстакана пива, но онъ не разсердился, а вдругъ загрустилъ пьяной, слезливой грустью.
-- И неужели ты не понимаешь, что ты надъ собой сдѣлала... а? Сашка! -- горестно покачивалъ онъ красивой взлохмаченной головой, залитой пивомъ.
И сразу напомнилъ ей этими "жалкими" словами все, что она вынесла. И тутъ все точно поднялось въ ней, давнуло за сердце, рѣзнуло. Саша стала неудержимо плакать, отталкивать студента отъ себя, биться головой. Было это и потому, что она была пьяна, и потому, что она поняла, что сдѣлала надъ собой что-то ужасное и непоправимое, какъ ей тогда казалось.
"Всю ночь тогда проревѣла", задумчиво и тихо подумала Саша, глядя въ посѣрѣвшія окна, печально и неподвижно смотрѣвшія въ большую, холодную и скучную комнату.
"Съ того и началось... это самое... затосковала я тогда на смерть!".
V.
Слѣдующій день былъ пріемнымъ днемъ во всѣхъ больницахъ, и почему-то его сдѣлали пріемнымъ и въ пріютѣ.