И, казалось, все болото было живое: за каждой кочкой была жизнь и шевелилось живое существо. Утки крякали спокойно и рассудительно, и их мерное кряканье отчетливо было слышно на берегу. То тут, то там какой-нибудь красавец селезень неожиданно срывался на воздух, с криком проносился над водой и, описав широкий полукруг, садился, шумно бороздя голубую воду, которая долго не могла успокоиться и вся рябилась, точно улыбаясь отражавшемуся в ней небу. Длинноногие кулички, с востренькими носиками, вытянув тоненькие комариные ножки, один за другим перепархивали с кочки на кочку и с радостным писком уносились все дальше и дальше к синеющей роще. Далеко подымались две-три гусыни и, тяжело махая крыльями, перегоняя друг друга, подымались невысоко над болотом и вдруг грузно шлепались на чистое местечко, блестевшее между камышами. Там, где болото было чище и начиналось озерцо, видны были десятки нырков, как черные точки, быстро кружившихся по воде. Ближе, по мелкому месту, чинно стояли на одной ноге цапли и, втянув головы в плечи, важно поводили длинными носами, точно любуясь природой. Белые чайки, как всегда, кружились повсюду, припадая белой грудью к воде, и опять взмывали кверху, махая длинными гибкими крыльями и зорко выглядывая по сторонам. Далеко вереницей пролетали гуси и опустились где-то за рощей, утонувшей в волнах голубого воздуха и света.
И все гомонило, кричало, пищало. И все эти могучие звуки прекрасной вольной жизни сливались в один торжествующей гул, покрывавший все озеро.
Иван подъехал к самой воде и, завернув лошадей, сказал тоненьким голоском:
-- Тпррр...
-- Приехали,-- закричал Виноградов и первый соскочил наземь.
Трава мягко подалась под его ногами.
-- Топко?-- спросил Борисов, вылезая.
-- Ничего,-- возразил Виноградов, притоптывая сапогами, под которыми хлопала вода.
Собаки нервно вертелись по берегу, бегая к воде и обратно к людям, вертя хвостами и тихонько повизгивая.
-- Отсюда и двинемся,-- сказал, весь дрожа от нетерпения Виноградов.