Но напрасно: природа не радовала его, а наводила на него тихую, непонятную грусть. И это чувство особенно сильно охватило его, когда он вошел в рощу.
Кругом стояли тоненькие, бледные березки с повисшими тоненькими веточками. Красноватые прутья кустов молчаливо тянулись кверху. На земле еще лежал мягкий темный покров прошлогодних листьев, заглушавший шаги и треск сухих веточек; какие-то молчаливые зеленоватые птички беззвучно порхали с дерева на дерево, беззвучно трепеща крылышками. И все кругом было тихо.
Борисов не понимал, что эта тишина вовсе не была тишиной умирания. В этой кажущейся неподвижности шла могучая скрытая работа: корни изо всех сил тянули из земли влагу, и на их веточках надувались и лопались пухлые клейкие почки, молодая острая травка прокалывала насквозь сухие листья и тянулась кверху; опущенные веточки были полны силы, гибкости и жизни. Кое-где у корней выглядывали задумчиво торжественные глазки первых цветов. Беззвучные птички порхали к своим гнездам, устраивая их для новой жизни. Жизнь пробивалась везде, тихая, незаметная, но могучая.
Но все это было скрыто от понимания Борисова и казалось ему грустным и безжизненным. Тишина не успокаивала, а тяготила. Незаметно для него самого Борисов почти обрадовался, когда гулкий деревянный стук нарушил эту тишину.
Тук, тук, тук...-- бойко разносилось по роще.
Шагах в тридцати от Борисова, по стволу старой березы, проворно бегал старый дятел, деятельно и поспешно постукивая носом.
"Экий франт, -- улыбаясь подумал Борисов,-- хорошее чучело выйдет".
Он тихо, осторожно приложился и спустил курок.
Сразу вся роща загудела. Ближайшие веточки вздрогнули и задрожали. Птички словно куда-то исчезли, и от дыма все потемнело. Несколько веток, сбитых выстрелом, тихо кружась, упали на землю. Дятла нигде не было видно, и Борисов долго искал его. Он совсем уж хотел уходить, когда вдруг увидел его у корней березы, в ямке, полной сухих листьев. Дятел лежал на спине, смирно поджав скрюченные лапки и сложив крылья. Борисов поднял его. Черные, как две ягодки черники, глазки дятла были раскрыты, но неподвижны. Под крылом у него была кровь и клюва не было, а вместо него торчал безобразный короткий обломок, полный крови. Он не годился на чучело.
-- А, черт!..-- с досадой выругался Борисов, бросая дятла в кучу листьев.