Иван шевельнул вожжами, и лошади опять так же бойко и охотно подхватили дробной рысью. Быстро миновав рощу, выкатили на луга. Назад ехали уже другой дорогой, оставив болото в стороне, и по бокам опять потянулись то черные, то рыжие, то зеленые поля. Дорога была неровная, и колеса дробно и часто постукивали, встряхивая линейку. Куча убитой птицы, сваленная в задке линейки, подпрыгивала и шевелилась. Торчащие из массы взбитых окровавленных перьев скрюченные окоченелые лапки и болтающиеся мертвые головки с омертвевшими глазами придавали ей странный и печальный вид.
Все были веселы и довольны. До самого дома они не переставая говорили и смеялись, вспоминая, как была убита та или другая птица.
Высоко над землею летели журавли, широко и плавно размахивая крыльями.
-- Смотрите, журавли,-- сказал Борисов.
-- А ну, постой-ка, Иван,-- сказал Сергей.
Иван остановил лошадей.
Сергей с ружьем в руках слез на землю.
-- Ты что?-- спросил Борисов.
-- Хочу попробовать, долетит ли, -- ответил Сергей и вскинул ружье.
Грянул выстрел, показавшийся в этой бесконечной степи удивительно негромким и незаметным.