Пашка крепко похватал их и, держа за ноги, ждал, пока кровь стечет. Рыжий петушок и в руках Пашки долго еще дрожал и трепетался, но глаза всех, только что живых и здоровых, уже подернулись беловатой непрозрачной пленкой. Пашка понес их в кухню и стал скубить [Скубить -- щипать птицу.]. Потом Акулина их вкусно зажарила и, порубив на части, уродливые, лишенные всякого образа и закостеневшие, симметрично разложила на чистом, красивом блюде. Пришла Аннушка, выругала Акулину, что долго, и унесла блюдо.
Господа доели между тем суп, лениво и редко перебрасываясь замечаниями, потому что гости были голодны, и хозяева не хотели им мешать.
Когда Аннушка убрала тарелки и ушла за жарким, разговор оживился с прежним интересом и горячностью. Сергей, краснея и горячась, рассказал об одном студенческом скандале. Клавдия Николаевна, которой была противна всякая грубость, жалко сморщилась и недоумевающе спрашивала:
-- Да неужели же?
-- В человеке всегда зверь сидит,-- отозвался Борисов.
Рассказ Сергея и слова Борисова неприятно подействовали на всех, и они замолчали.
Клавдия Николаевна с присущей ей силой воображения представила себе грубую сцену, кровь, возбужденные лица, -- вздрогнула и, сейчас же поймав на себе тревожный взгляд мужа, вдруг побледнела: она вспомнила, что ее волнение может быть вредно для ребенка.
Виноградов постарался замять разговор.
-- А вот и цыплята... Прошу. Наша Акулина их великолепно готовит. Сергей, тебе водки?
Сергей мрачно выпил водку и стал есть цыпленка.