(Князь и поручикъ отходятъ къ обрыву и о чемъ-т о переговариваются, оглядываясь на Сережу).
Сережа. Не могу я видѣть, Елена Николаевна, когда васъ окружаютъ такіе пошлые и глупые люди!.. Не понимаю, какъ вы можете находить удовольствіе въ обществѣ подобныхъ господъ?.. По-моему, вы ужъ слишкомъ снисходительны.
Елена Николаевна. Ахъ, Сережа!.. Вы еще молоды, и потому -- непримиримы. Въ сущности, все это немного смѣшные, но простые и милые люди. Нельзя быть такимъ требовательнымъ.
Сережа. А, Господи!.. Мало ли съ какой дрянью я самъ возился!.. Но ихъ общество унижаетъ васъ, дѣлаетъ васъ похожей на всѣхъ!
Елена Николаевна. Сережа, да я и есть такая же, какъ всѣ!
Сережа (съ юношескимъ восторгомъ). Нѣтъ, вы не такая!.. Вы, можетъ быть, и хотите быть такою, но это вамъ не удается!
Елена Николаевна. Я не понимаю, Сережа... Вы очень милый мальчикъ, но что такое вы находите во мнѣ? Увѣряю васъ, что я -- самая обыкновенная женщина, жена своего мужа, и больше ничего!
Сережа. Вы сами не знаете, Елена Николаевна, какая вы!..
Елена Николаевна. Просто, вы восторженный мальчикъ, Сережа!.. Я, наконецъ, подумаю, что вы влюблены въ меня!
Сережа. Зачѣмъ вы это говорите?.. Влюбленъ!.. Это пошлое слово!.. Это поручикъ -- влюбленъ, князь -- влюбленъ!..