Андрей Ивановичъ. Ну, а я этого не понимаю: каждый человѣкъ долженъ ясно отдавать себѣ отчетъ во всемъ. Не имѣетъ человѣкъ права быть дуракомъ!..
(Молчаніе).
Сережа (басомъ). Поручикъ, у васъ спички имѣются?
Поручикъ. А папиросу дадите?.. Я портсигаръ забылъ.
Сережа. Это можно. Чего-чего, а папиросъ у меня всегда запасъ солидный.
Соня. Вы ужасно много курите, Сережа!
Сережа. Ничего не подѣлаешь: привычка!.. Я вѣдь съ семи лѣтъ курю. Мой организмъ отравленъ алкоголемъ... то-бишь, никотиномъ. Въ гимназіи я за куреніе каждую недѣлю аккуратно въ карцерѣ сидѣлъ.
Князь. И, навѣрное, гораздо аккуратнѣе, чѣмъ на лекціяхъ.
Сережа. Не острите, князь!.. Вамъ это совсѣмъ не идетъ. Вы должны загадочно молчать и презрительно усмѣхаться: всѣ Хаджи-Мураты и Аммалатъ-Беки загадочно молчатъ и презрительно усмѣхаются. И, притомъ, въ гимназіяхъ лекцій не полагается, да будетъ вамъ сіе извѣстно.
(Князь презрительно усмѣхается и пожимаетъ плечомъ).