Жизнь превратилась въ узкую тюремную камеру, подобную тѣмъ знаменитымъ клѣткамъ Людовика ХІ-го, въ которыхъ нельзя было ни сидѣть, ни стоять, ни лежать, и въ которыхъ человѣкъ днемъ и ночью, до самой смерти былъ вынужденъ пребывать въ самомъ неестественномъ, полусогнутомъ положеніи.
И ужасъ этого положенія усугубляется тѣмъ, что впереди нѣтъ никакого просвѣта. Человѣчество не только не стремится къ освобожденію, но явно приближается къ полному зарѣпощенію. Какъ бы отчаявшись въ достиженіи счастья, люди впадаютъ въ безумную мысль: заставить человѣка быть счастливымъ!.. Рождается и растетъ дикій планъ превратить всю землю въ рабочую казарму, уничтоживъ личность до конца, превративъ все человѣчество въ клѣточки единаго организма, все назначеніе котораго -- вырабатывать пищу и потреблять ее.
Между прочимъ, существуетъ весьма распространенное мнѣніе, будто всѣ уродства современной жизни произошли благодаря какой-то роковой ошибкѣ, и множество людей искренно вѣритъ, что со временемъ эта ошибка будетъ исправлена, и люди вернутся на какой-то иной, настоящій путь.
Поэтому они осуждаютъ культуру, проклинаютъ цивилизацію и зовутъ человѣчество назадъ, къ первобытной простотѣ жизни и нравовъ.
Такое представленіе о процессѣ историческаго развитія болѣе чѣмъ наивно. Человѣчество не есть нѣчто единое, движимое однимъ чувствомъ и одной волей. Человѣчество -- это сложнѣйшій конгломератъ, совокупность безчисленныхъ воль, разнообразнѣйшихъ индивидуальностей. Только борьба за существованіе внѣшне объединяетъ людей, но не больше, чѣмъ половой инстинктъ объединяетъ собачью стаю. На подлинно общее движеніе, а слѣдовательно и на общую ошибку, человѣчество не способно. Глупость и злая воля отдѣльныхъ лицъ хотя и вліяютъ на общій ходъ историческаго процесса, но лишь постольку, поскольку форма и вѣсъ отдѣльной горошины вліяютъ на движеніе милліоновъ мѣръ гороху, высыпаннаго на покатую плоскость.
Какъ русло рѣки опредѣляется взаимоотношеніемъ двухъ силъ -- напора массы водныхъ частицъ и сопротивленія грунта, такъ и путь человѣчества опредѣленъ столкновеніями каждаго атома человѣческой массы съ противодѣйствіемъ всѣхъ окружающихъ силъ, отъ стихіи до индивидуальныхъ интересовъ каждаго живого существа въ отдѣльности.
Человѣчество въ массѣ не могло ошибиться, не могло сбиться съ дороги, ибо оно всегда шло и всегда будетъ итти по единственному естественному направленію: въ сторону наименьшаго сопротивленія, во всѣхъ своихъ дѣлахъ подчиняясь одному закону -- потребности момента.
И если послѣ многихъ вѣковъ пути оно оказалось тамъ, гдѣ находится нынѣ, то иначе, очевидно, и быть не могло.
Самыя вопіющія уродства и несправедливости нашей жизни являются логическимъ послѣдствіемъ тѣхъ условій, въ которыхъ приходится жить, чувствовать и мыслить какъ общей человѣческой массѣ, такъ и ея отдѣльнымъ представителямъ. И если человѣчество не удовлетворено достигнутыми результатами, то и это свидѣтельствуетъ не объ ошибкѣ, а лишь о томъ, что всегда существовало великое несоотвѣтствіе между потребностями человѣка и тѣми средствами, которыми онъ располагалъ для ихъ удовлетворенія.
Всякая потребность вызываетъ влеченіе къ предмету или дѣйствію, въ которыхъ заключается, или хотя бы только предполагается, возможность удовлетворенія. Это влеченіе можетъ быть осознано, но по существу оно безсознательно, инстинктивно. Объединяя причину и слѣдствіе въ одномъ понятіи, то есть, слагая потребность и влеченіе, мы различаемъ цѣлый рядъ инстинктовъ -- половой, самосохраненія и т. д.,-- а такъ какъ всѣ потребности человѣка, въ ихъ общей совокупности, могутъ быть удовлетворены только въ процессѣ жизни, то у человѣка является влеченіе къ жизни, является стремленіе продолжить свою жизнь до тѣхъ поръ, пока она не насытитъ его. Это влеченіе къ жизни есть сумма инстинктовъ -- инстинктъ жизни.