Ольга Петровна (наставительно). Вотъ въ такую-то погоду и простужаются!
Катя (появляясь на крыльцѣ). Барыня, васъ баринъ зовутъ.
Ольга Петровна. Иду, иду!.. (Выпрямляется, отряхиваетъ руки, поправляетъ сѣдые волосы и торопливо идетъ въ домъ). Право, надѣла бы ты что-нибудь, Ниночка! Хочешь, я тебѣ съ Катей кофточку пришлю?
Нина. Да ну, мама, ей-Богу!..
Ольга Петровна. Да, ей-Богу!.. А потомъ простудишься и будешь кашлять, какъ Сеня Семеновъ!.. (Уходитъ въ сопровожденіи Кати).
Нина (одна, вся залитая солнцемъ, сидитъ на крыльцѣ и чему-то тихо и свѣтло улыбается). Боже мой, какъ хорошо!.. (Закидываетъ руки за голову, гибко и томно потягивается всѣмъ тѣломъ, потомъ медленно встаетъ, еще разъ оглядываетъ цвѣтущій садъ и медленно уходитъ въ домъ).
(Тишина. Свѣтитъ солнце. Гдѣ-то въ саду воровато чирикаютъ воробьи. За калиткой показываются Ася Качалова и Семеновъ. Ася въ свѣтломъ платьѣ и съ свѣтлымъ зонтикомъ въ рукѣ. Семеновъ, несмотря на теплую погоду, въ наглухо застегнутомъ студенческомъ пальто, за пуговицу котораго зацѣплена толстая крючковатая палка. Въ рукахъ у него Асины книги).
Семеновъ. Володька навѣрное еще дрыхнетъ!
Ася. Да уже первый часъ!
Семеновъ. А ему не все равно?.. Вы пойдите, узнайте, а я здѣсь подожду, а то Петръ Ивановичъ опять мнѣ про войну семьдесятъ седьмого года разсказывать будетъ!..